Чтобы достичь следующей вершины мы должны спуститься в долину, где дороги начинают разветвляться

Карл Густав Юнг

Мудрость

Согласно первому принципу позиций системно-эволюционного подхода всё живое эволюционирует целенаправленно, максимально реализуя потенциал, заложенный Природой[1], т.е. актуализируя свою самость. Но лишь ретроспективный взгляд на эволюцию во всём масштабе её проявления (т.е. от зарождения жизни на Земле около 3.5 млрд лет назад) позволяет человеку осознать эти цели как движение в сторону всё бо’льшего структурирования и одухотворения живых систем. По современным представлениям об эволюции живых систем (см. например теорию «прерывистого равновесия» Элдриджа и Гулда) движение это далеко не равномерно. Жизнь вынуждена приспосабливаться к изменениям окружающей среды, которые чреваты катастрофичными изменениями. Квантовые скачки характерны для земной природы в целом. Поэтому она иерархична и фрактальна. Но особенно ярко они проявляют себя в метасистемных переходах при эволюции живых систем. Здесь указанный тренд эволюции очевиден. Он с необходимостью приводит ко всё большему относительному возрастанию психической компоненты над физиологической, что проявляется в появлении у животных всё более сложного и осмысленного поведения. Что значит мыслить? Как и почему в череде квантовых скачков эволюционного процесса (метасистемных переходов ко всё более высоким уровням иерархии жизни на Земле) появляется способность к мышлению? Что она несёт существам, обладающим этой способностью и, прежде всего, человеку и человеческому социуму? Приближает ли эта способность человека к достижению главной цели эволюции – всё большей одухотворённости, или, наоборот, отдаляет? Вот круг вопросов, которые обсуждаются ниже.

Жизнь в масштабе филогенеза и онтогенеза

Всё живое эволюционирует в сопряжении с окружающей средой, где жизнь бесконечно воспроизводит себя в новых формах, нащупывая наилучшие варианты адаптации и по возможности преобразуя под свои эволюционные цели среду обитания (т.е. выстраивая экологические ниши). Схематически это динамическое сопряжение жизни со средой обитания выглядит так:

 

среда « геном « тело « перцептивное поле « среда                               (1)

 

На внешнем контуре филогении[2] происходит обмен между средой и генетическим кодом организмов. «Геном», по сути, транслирует программы роста организма на язык биохимии. Он обновляется в процессе филогенеза с учётом успешных и неудачных реализаций воплощений. «Тело» в общем случае — это сложная многоклеточная структура организма, находящаяся в устойчивом неравновесном состоянии энергообмена со средой обитания. «Перцептивное поле» — это субъективная картина внешней среды, непрерывно формирующаяся организмом в процессе онтогенеза в соответствии с модальностью (типом органов восприятия) и рабочим диапазоном их чувствительности. С точки зрения кибернетики, как науки об управлении системами, в перцептивном поле формируются сигналы, руководящие поведением организма. Начиная с примитивных многоклеточных организмов, способных управлять своим движением в пространстве, функцию оперативного реагирования на среду выполняют специальные клетки — рецепторы. В совокупности с клетками, реагирующими на сигналы рецепторов – эффекторами, они образуют нервную систему организма. Таким образом, при помощи нервной системы сигналы из вмещающей организм среды транслируются на язык тела, т.е. происходит восприятие (подробнее см. эссе «Восприятие»).

Итак, любой организм сопряжен со средой обитания через трансляторы, обеспечивающие ему выживание и адаптацию к постоянно меняющимся условиям. На коротком временном интервале, продолжительностью в жизнь данного организма, функции транслятора исполняет нервная система. На длинном интервале времени  продолжительностью в существование данной филы, функции транслятора исполняет геном. Причём изменения, которые он вносит на этом протяжении, касаются как организма, так и его нервной системы. В результате спаривания, мутаций и отбора-наследования лучших элементов жизнь воплощается во всё более сложных по структуре и функционированию формах, которые с точки зрения теории информации обладают всё меньшей энтропией (т.е. всё менее вероятны). Так проявляет себя закон направленного усложнения биологической эволюции — ортогенез. Без ортогенеза было бы лишь распространение жизни вширь, ко всё большему разнообразию форм обладающих приблизительно сходной структурной и функциональной сложностью. С ортогенезом обязательно имеется восхождение жизни ко всё большей сложности. Более того, есть все основания утверждать, что по мере эволюции и возникновения все более сложных живых систем, обладающих дифференцированными органами восприятия и сложным поведением, фокус эволюционных преобразований смещается в сторону нервной системы и в особенности центра её управления – мозга. Как показали учёные Алленовского института мозга, на эволюцию этого органа у человека «работают» более 80% генов человеческого генома. Именно поэтому, как отмечают многие эволюционисты (см. например У. Матурана, «Древо познания»), периодизация развития нервной системы задает периодизацию развития жизни на Земле в целом. Нас будет интересовать философский вопрос «Почему это происходит?». Но для того, чтобы попытаться на него ответить следует разобраться с тем «Как это происходит?».

Наиболее исчерпывающе на этот последний вопрос отвечает нейрологическая наука, рассматривающая мозг в качестве органа управления восприятием с позиций системно-эволюционного подхода. Мы постараемся нащупать и проследить логику эволюционного процесса, расширяющего функции нервной системы-мозга от элементарного восприятия к мышлению на уровне системного подхода. Для этого, следуя В.Ф.Турчину, воспользуемся терминологией и аксиоматикой теории управления иерархическими сложными системами, т.е. кибернетики.

В основе восприятия любой живой системой окружающей среды, как известно, находится опережающее отражение действительности, благодаря которому любой организм реализует некоторую специфичную для него эволюционную программу своего жизненного цикла. Принципиальным моментом в концепции П.К. Анохина об опережающем отражении (Анохин П. К. 1962) является парадигма проактивности живых систем в их сопряжении со средой обитания. Эта парадигма как раз и отражена в первом принципе системно-эволюционного подхода — всё живое эволюционирует целенаправленно.  Эта формула, по сути, является антитезой классическому реактивному подходу к поведенческой активности (подробнее см. эссе «Принципы системно-эволюционной теории с позиции сознательной эволюции психики»). Согласно системно-эволюционному подходу первичным импульсом, запускающим любое поведение живого существа является рассогласование между ожидаемым (целевым) результатом поведенческого акта и тем, что отражает перцептивное поле на данным момент. Очевидно, чем более дифференцированы и чувствительны органы восприятия (рецепторы) тем  более многообразно это поле, тем с большим запасом должно осуществляться опережающее отражение, чтобы обеспечить целенаправленное поведение — подбор такой цепи рецепторы-эффекторы, которая минимизирует это рассогласование.

Любой живой организм, едва появившись на свет, начинает актуализировать свою эволюционную задачу (самость). По меткому выражению К.Поппера «Все организмы — решатели проблем: проблемы рождаются вместе с возникновением жизни». У истоков жизни на Земле, проблемы сводились к выживанию и размножению. В примитивных живых формах всё начиналось с небольшого числа рецепторов, при котором достижение этих целей было выполнимо простым перебором вариантов поведения. По мере усложнения организмов и его поведенческой активности число рецепторов, обеспечивающих его сопряжение со средой, растёт в геометрической прогрессии. Природа справляется с проблемой выбора при геометрически нарастающем числе вариантов стандартным приёмом – построением иерархичной системы. Именно поэтому, как отмечал один из основоположников философии холизма Ян Смэтс, мы постоянно сталкиваемся в естественной природе с фракталами. Действительно, не имея возможности перебрать все мыслимые комбинации «рецептор-эффектор», Природа перебирает соединения из нескольких элементов, а, найдя полезную комбинацию, размножает ее и использует как целое в качестве элемента, который может быть связан с небольшим числом других таких же элементов. Так, в результате редупликации биологических структур и нахождения полезных связей по методу проб и ошибок, возникают иерархически устроенные классификаторы. В элементарном, бинарном случае распознавания («ОНО — НЕ ОНО») система, опирающаяся на рецепторы, имеет структуру пирамиды. Вершина пирамиды — данный образ (понятие). В общем случае, когда объектов распознавания много, пирамиды могут перекрываться в своих средних частях, а совокупность вершин пирамид формирует образный ряд. Процесс формирования классификаторов в нейронауке называется специализацией нейронов. Он приводит к образованию нейросети (подробнее об этом см. Александров Ю.И., 1998. Основы психофизиологии). Важно отметить, что нейронная специализация в живой природе производится относительно поведенческих актов, а не абстрактных раздражающих стимулов, что является следствием парадигмы проактивности . Так называемые базовые поведенческие акты (дыхание, питание, самозащита) представляют из себя необходимые комплектующие психики при появлении на свет новорожденного организма. Соответствующие нейросети готовы к применению с первых мгновений жизни, поскольку без них выживание организма будет невозможно. Из традиционной биологии они известны как безусловные рефлексы. Здесь термин рефлекс (от латинского reflexus— отражённый) не должен вводить в заблуждение. Речь идёт об актуализации базовых программ выживания, а не реакции на стимулы. По мере накопления опыта сопряжения со средой животные, обладающие головным мозгом и запасом т.н. молчащих нейронов в его коре, (например млекопитающие) могут обогащать спектр своих поведенческих актов путём специализации всё новых и новых (не врождённых, а благоприобретенных) нейронных сетей. Так образуются условные рефлексы. С точки зрения выживания важно как можно быстрее распознавать опасность, питание или возможный объект для спаривания. Именно поэтому нейронные сети, приводящие к тем или иным рефлексам специализированны относительно целостных поведенческих актов, которые могут включать довольно сложную цепочку движений. Лягушке для того, чтобы поймать насекомое необходимо последовательно изготовиться к прыжку, прыгнуть, открыть пасть и «выстрелить» языком в жертву. И всё это почти одновременно. Именно поэтому, по меткому определению У. Матураны: «В голове у лягушки жуки, а не их составные элементы». В восприятии лягушки отсутствует позиционирование себя в пространстве, впрочем, как и привычное человеку трёхмерное пространство, как таковое. Откуда это известно? Опыт Сперри с разворачиванием глаза лягушки на 180О доказывает, что, её поведение целиком определяется внутренними отношениями «рецептор-эффктор»[3]. История её сопряжения со средой есть история структурных изменений, образующих конкретную историю преобразований начальной структуры, в которой нервная система принимает возрастающее участие.

Благодаря опережающему отражению, как основной функции восприятия, с одной стороны и целеполаганию со стороны генетически предопределённых программ выживания с другой — любые поведенческие акты любых организмов не хаотичны, но подчинены определённым планам действия. Чем более дифференцировано перцептивное поле и богаче опыт реализации планов поведения (память), тем полнее и более долгосрочно опережающее отражение. Любое млекопетающее с четырьмя конечностями, будучи привязанным на некотором удалении от еды, будет вновь и вновь натягивать поводок не в состоянии дотянуться до неё. И лишь прямоходящая обезьяна, сможет воспользоваться палкой, чтобы  удлинить переднюю конечность и достать еду. Способность приматов к научению и реализации достаточно сложных планов действия намного выше, чем у прочих млекопитающих потому, что относительный размер их мозга, как вместилища нейронов, способных к специализации намного больше. Мутация, приведшая в ходе эволюции млекопитающих к высвобождению передних лап для манипулирования при добывании пищи позволила перераспределить конфигурацию черепной коробки за счет сокращения относительного размера челюстей в пользу емкости для мозга. Впрочем, образный ряд обезьяны, как и у всех остальных млекопитающих, основан на специализации нейронов относительно поведенческих актов, имеющих прототипы в реальных, а не воображаемых действиях. И лишь человек, способен к самообучению относительно воображаемых (в том числе извлечённых из памяти) поведенческих актов – представлений, т.е. к абстрактному мышлению. Только у человека мы наблюдаем способность создавать символы и манипулировать ими. Когда эта способность используется для того, чтобы символически обозначать всю схему действия, для него становится возможным пользоваться языком, чтобы перестраивать порядок символов и формировать новые Планы. Как отмечают  Дж.Миллер, Е.Галантер и К.Прибрам в своей книге «Планы и структура поведения» «структура поведения у животных в естественных условиях практически полностью формируется под воздействиями окружающей среды и только человек в определённой мере является хозяином своей судьбы». С точки зрения опережающего отражения, как основы восприятия, все животные – лишь тактики, реализующие свои планы в сопряжении со средой обитания на основе безусловных и благоприобретенных (условных) рефлексов. Человек же не только тактик, но и стратег, потенциально готовый на определённом этапе своего психического развития согласовывать свои цели поведения с духовными метацелями эволюции.

Эволюция жизни на Земле, рассмотренная в ретроспективе с позиций системного анализа, позволяют проследить несколько очевидных метасистемных скачков.

От инстинкта к мышлению

Живая природа  с позиций философии холизма может быть представлена как иерархия целостностей (холонов), где каждое целое (например нервная клетка) является частью какого-то более крупного целого (например нервной системы), которое само входит частью в еще бо’льшее целое (многоклеточный организм). Причём на каждом новом уровне целостности проявляются новые качества, не сводимые к сумме качеств его составных частей. На каждом этапе эволюции живая система обладает некой относительно более молодой подсистемой, которая может быть рассмотрена, как управляющее устройство. Переход на следующий этап происходит путем размножения этих подсистем и их объединения в новое целое с образованием новой системы управления, которая является высшим управляющим устройством этого этапа эволюции. Переход на качественно новый уровень целостности (метасистемный переход) создает более высокий уровень организации системы — метауровень. Его удобно проследить по появлению нового управляющего устройства, способного управлять множеством прежних систем управления — подсистем. Параллельно с интеграцией подсистем в процессе эволюции происходит их специализация. Свойства, не востребованные на новом уровне целостности, отмирают. Зато появляется качественно новое свойство, необходимое для функционирования ансамбля. За всю историю Земли существовало примерно 500 млн. видов, в современную эпоху их насчитывается около 2 млн.

1-й метасистемный переход: от неживой материи к живой можно толковать, как выход на новый уровень управления энергообменом на основе нелинейной термодинамики. Здесь равновесные системы уступают место живым, неравновесным  согласно принципам неравновесной термодинамики Ильи Пригожина и устойчивого неравновесия Эрвина Бауэра. Так примерно 3.5 млрд лет назад появляются первые организмы — хемотрофы. Используя диоксид углерода из неорганических соединений как источник углерода, они окисляют его чтобы извлечь энергию.

2-й метасистемный переход: от неподвижных к хаотично движущимся живым системам знаменует возникновение управления положением, т.е. движение. Интегрируемыми подсистемами здесь являются части клетки, обеспечивающие обмен веществ и размножение. От хаотичного расположения в пространстве, они переходят к упорядоченному. Так около 1.5 млрд. лет назад в палеонтологической летописи появляются одноклеточные организмы, эукариоты, обладающие органами, скрепляющими разные части клетки и приводящие их в движение: клеточная мембрана, реснички, жгутики. На этом этапе движение всё еще неуправляемо и никак не соотносится с изменениями во внешней среде. Сделать его управляемым — следующая задача Природы.

3-й метасистемный переход: от хаотично к упорядоченно движущимся живым системам требует появления подсистемы управления движением. На этом этапе появляется сигнальная система взаимодействия со средой – рецепторы, а также система  внутреннего реагирования на сигналы рецепторов – эффекторы. В полной мере этот эволюционный скачок оказывается возможным на уровне движущихся многоклеточных организмов, первые из которых (например гребневики) появляются на заре Палеозоя, около 570 млн. лет назад. На этом этапе, вследствие разделения функций структурных элементов живых систем происходит их специализация, т. е. приспособление к определенному роду деятельности и утрата способности к другим. Так, в многоклеточном организме появляются специализированные мышечные и нервные клетки.

4-й метасистемный переход: от однослойных рецепторов к иерархии рецепторов (нервной системе) приводит к управлению раздражимостью – появлению сложных рефлексов на безусловном уровне реагирования. Создаются нервные сети, элементы которой, в частности эффекторы, возбуждаются не прямо внешней средой, а от рецепторов через посредство иерархии связей нервных клеток. На этом уровне возможно целенаправленное действие (т.е. актуализация относительно более сложных программ поведения), поскольку между рецепторами и эффекторами есть промежуточный слой, который может корректировать непосредственное управление средой через рецептороы. Впервые нервная система появляется у кишечнополостных. Это событие совпало с Кембрийским скачком — относительно быстрым появлением в палеонтологической летописи гигантского разнообразия видов (в частности — с разделением филогении на две ветви дальнейшего развития: позвоночные и беспозвоночные). Заметим на этом рубеже, что потребовалось почти 3 миллиарда лет для появления многоклеточных организмов, но всего 70—80 миллионов лет для того, чтобы скорость эволюции возросла на порядок.

5-й метасистемный переход: от простой нервной системы к примитивному мозгу реализует  управление реагированием и, как следствие, переводит элементарное реагирование в осмысленное поведение. Т.е. реализацию плана целенаправленного действия, основанную на ассоциировании с прежним опытом. Этим компенсируется основной недостаток живых систем прежнего уровня реагирования — невозможность обучения и видоизменения поведения со временем. Животное с простой нервной системой ничего не может извлечь из своего опыта, его реакции всегда основаны на безусловном реагировании. Иными словами, его действия всегда будут совершаться по одним и тем же программам. Управление безусловным реагированием предполагает создание на основе индивидуального опыта сопряжения со средой произвольных связей между состояниями классификаторов, фиксаторов представлений и эффекторов (т.е. ассоциирования в терминологии В.Ф. Турчина). Такие связи не детерминированы наследственностью однозначно. На нейронном уровне, согласно системно-эволюционному учению, они создаются путём специализации нейронный сетей относительно поведенческих актов. Этот функциональный скачок потребовал и морфологических изменений в структуре нервной системы. Так, вначале у хордовых, а затем и у позвоночных появляется мозг, как хранилище для массы нейронов, потребных для последующей специализации и ассоциирования. Большие полушария развиваются в процессе эволюции нервной системы из древнего (конечного) мозга. Наиболее характерным и знаковым для развития мозга млекопитающих является появление коры головных полушарий — неокортекса.

Психологически механизм ассоциирования можно определить, как достраивание мозгом нового образа до известного с последующим его распознаванием. У высших млекопитающих управление ассоциированием проявляется в достаточно сложном поведении. Примером может служить собака, издалека узнающая своего хозяина. В общем виде, ассоциирование ведет к возможности научения, как выработки и закрепления детального нового плана для достижения цели, которой раньше не было. При повторной встрече с данной внешней ситуацией животному уже не потребуется тратить время на перебор поведенческих актов — специализация нейронов дает результат немедленно. Так за счет управления реагированием при помощи ассоциирования на смену объектам восприятия приходят представления о них, происходит существенное сжатие информации и, как следствие, увеличение временного интервала при опережающем отражении. Это первый шаг к мышлению, но еще не мышление в полном смысле.

6-й метасистемный переход: от примитивного к человеческому мозгу знаменует переход к управлению ассоциированием, т.е. к абстрактному мышлению. Для определения абстрактного мышления, следует вернуться к ассоциированию, появившемуся на предыдущем уровне эволюции. Определим ассоциирование, как представление о неком образе, возникающее на базе многократно повторяющегося опыта его восприятия. Тогда абстрактное мышление, как управление ассоциированием, означает наличие в мозгу механизма, позволяющего ассоциировать любые два или несколько представлений, которые вовсе не имеют тенденции встречаться в опыте восприятия совместно. Иными словами представление становится чисто ментальным (порожденным мозгом, а не поведенческой активностью) объектом психики. Соответствующая специализация нейронов, следовательно, возникает здесь уже по воле мыслящего субъекта – человека, а не на основе его сопряжения со средой.

Но вернёмся к восприятию, как отправной точке нашего анализа. Согласно системно-эволюционному подходу основная функция восприятия любой живой системой в её сопряжении со средой обитания является достижение частных целей выживания организма с минимальными энергетическими потерями, или (одним словом) — адаптация. Механизмом, обеспечивающим соответствующее адаптивное поведение, служит адекватное реагирование на рассогласование ожидаемой цели поведенческого акта и полученного реально результата. Для этого эволюция снабдила человеческий мозг  огромным резервом «молчащих», т.е. неспециализированных нейронов, который используется для осуществления проб и ошибок «в уме». Вот как расценивает этот гигантский скачок в развитии мозга один из основоположников системно-эволюционного подхода В.Б. Швырков: «Это может быть основным биологическим отличием мозга человека от мозга животных, обусловливающим возможность специфически человеческого сознания. Возможно, что такие неспециализированные резервные клетки используются для построения жизненных планов, мечтаний, фантазий и т.д., которых у животных, вероятно, нет. Эти элементы творчества, не связанные прямо с реальностью и усвоенными элементами культуры, могут тем не менее иметь огромное значение, так как устраняют противоречия между различными и действительно противоречивыми элементами сознания».

В модели американского психолога Ульрика Найсера, подробно рассмотренной в эссе «Восприятие», рассогласование всегда имеет место потому, что всё живое действует проактивно, т.е. «на опережение», пытаясь реализовать некую частную цель, обусловленную программой своего жизненного цикла. Термин «опережающее отражение» ввёл П.К.Анохин, впервые рассматривая это свойство восприятия, как фундаментальную основу устойчивости живых систем и точки приложения вектора их эволюции. При этом совершенно не важно, как внешняя среда отражается в его перцептивном поле[4], а важно, что опережающее отражение формируется постоянно в течении жизненного цикла не зависимо от сложности систем реагирования, рассмотренных нами выше в ретроспективе эволюции жизни на Земле. Но, лишь на 6-м уровне (управление ассоциированием) рассогласование ожидаемой цели поведенческого акта и полученного результата может и не произойти, поскольку не случится поведенческого акта. Да-да! Речь здесь идет о «проигрывании» разных вариантов поведения в голове, как отличительном свойстве абстрактного мышления, свойственного лишь человеку. Зачатки этого качества большого мозга можно наблюдать у высших млекопитающих, в особенности у приматов, в форме заигрывания с предметами, с особями противоположного пола, с человеком. Но лишь у человека оно оформляется в способность порождать модели развития внешней ситуации (действительности) в форме обобщённых (абстрактных) представлений, которые позволяют предвидеть результаты возможных действий. Для специализации нейронов и дальнейшего хранения полученных нейронных сетей в памяти (архиве субъективного опыта) требуется присвоение полученным представлениям имен, т.е. создание языка. Воображение, как оперирование обобщёнными представлениями, порождает понятия, которые в свою очередь порождают язык, воплощающий  абстрактное мышление. Возникновение членораздельной речи и языка, пожалуй, наиболее простое и наглядное проявление перехода к управлению ассоциированием, которое эволюция реализовала в человеке на 6-м метасистемном уровне. Теперь от простого предвосхищения события, т.е. ответа на вопрос «что будет, когда?» живая система оказалась способной к моделированию события (воображению) и ответу на вопрос «что может быть, если?». Именно поэтому, человек оказался способным создавать орудия, а животное – только пользоваться ими.

О том, что способность к абстрактному мышлению есть результат эволюции всего живого и прежде всего нервной системы, догадывался еще Иммануил Кант. Он пришёл к выводу, что существует система категорий, концепций, логических правил и методов вывода (таких как заключения относительно причинных связей между событиями), которые используются в познании природы. Причём эта система «чистого разума» имеет априорный характер, она существует в нашем сознании прежде всякого опыта, т.е. задана генетически. Она и является основой познания природы и самопознания. «Рассудок не черпает свои законы (a priori) из природы, а предписывает их ей» писал Кант в своём основном труде «Критика чистого разума». С эволюцией восприятия эту систему связал позже Конрад Лоренц в знаменитой статье «Кантовская доктрина априорного в свете современной биологии». Согласно Лоренцу, кантовские априорные категории и другие формы «чистого разума» произошли в результате естественного отбора: «Наши категории и формы восприятия, данные до индивидуального опыта, адаптированы к внешнему миру точно по той же причине, по какой копыто лошади адаптировано к почве степи».  

Возникновение и развитие способности к членораздельной речи и, как следствие, рождение языков человеческого общения, не только сопровождает абстрактное мышление, но и колоссальным образом воздействует на психику человека и на коллективное бессознательное социума. Динамика и результаты этого воздействия предмет целой науки – психолингвистики, к которой мы отсылаем читателя, интересующегося деталями. В рамках нашей дискуссии важно отметить, два момента.

Во-первых, на соответствующем уровне эволюции восприятие рационализируется до уровня устойчивого ощущения отдельности субъекта восприятия от среды, с которой он сопряжён. Этот уровень восприятия (двойственное восприятие) мы ассоциируем с понятием осознанность. Здесь, как и прежде, мы намеренно уходим от использования термина «Сознание» в широком смысле, чтобы избежать путаницы и тавтологии, которая неизбежно возникает при попытке определить определяющий принцип бытия (подробнее об этом см. эссе «Природа сознания»). Под осознанностью человека мы подразумевает двойственный уровень его восприятия, порождённый его способностью к языку и абстрактному мышлению.

Во-вторых, абстрактное мышление возникает, как результат 6-го метасистемного скачка, выраженного в генетически предопределённой способности человека воспроизводить и понимать речь. Заметим, что животные также обладают примитивным языком (чаще жестовым, чем вербальным). Это, как правило, сигнал опасности, просьба о помощи, намерение вступить в сексуальные отношения, согласие или отказ на это предложение и т.п. Язык животных выполняет примитивные сигнальные функции, однако, он не содержит описаний абстрактных понятий и поэтому не может служить основой для следующего метасистемного скачка – формирования культуры. Для животного язык есть элемент инстинктивного поведения. Если он и меняется, то только вместе с поведением, т.е. вместе с эволюцией данного вида. Человек же сам способен создавать и развивать язык. Это один из первых примеров его творчества. Но на первобытном уровне, до появления скотоводства, земледелия и первых племенных сообществ (палеолит) язык, как сигнальная система, служит лишь целям повышения биологической жизнеспособности вида. На этой стадии эволюции жизни, поведение всех её видов и форм, в том числе и наиболее продвинутых (людских), мотивированно базовыми (дефицитарными) потребностями выживания, если пользоваться терминологией Абрахама Маслоу. От уровня метапотребностей первобытного человека отделял еще один матасистемный переход.

7-й метасистемный переход: от человека как стадного животного к человеку, встроенному в культуру социума. Этот переход требует возникновения системы управления мышлением, без которой оказывается невозможным ни социализация, ни личностный рост, ни удовлетворение метапотребностей – словом, всё то, что порождает культуру.  

В системе человеческого социума интегрируемые подсистемы — это целые человеческие организмы, выступающие потенциально со-творцами этого нового уровня эволюции. Сообщества животных (пчелиный рой, птичья стая, табун лошадей и т.д.) и, порождающий их, коллективный разум можно рассматривать как первые и безуспешные попытки эволюции осуществить этот переход. Взаимодействие между особями у насекомых или животных остается на уровне низших функций психики — инстинктов. В нём нет ментального контакта, поскольку на этом уровне управления системой отсутствуют ещё функции языкотворчества. Это тормозит генерацию принципиально новых моделей действительности. Поэтому сообщества насекомых и даже высших млекопитающих застывают в своем развитии. Понадобился 6-й метасистемный переход в структуре мозга, чтобы возник язык, позволяющий оперировать не только сигналами, но и понятиями. Это приводит к возможности обмена новыми моделями действительности (знаниями), и в конечном итоге, позволяет конструировать консенсусную модель реальности, т.е. такую языковую базу, которая допускает транслирование субъективной реальности любого члена социума на общую понятийную плоскость. В человеческих сообществах это порождает культуру, которая в смысле психического выживания может быть отождествлена с окружающей средой. Тогда для духовного измерения человека (его души) исходная формула (1) динамического сопряжение жизни со средой обитания будет выглядеть так:

 

культура « геном « душа « ментально-чувственное поле « культура      (2)

 

Очевидно, что по своей революционности этот переход сопоставим с появлением жизни на Земле, т.к. возникновение социализированного человека, обладающего осознанностью и абстрактным мышлением, знаменует явное проявление новой, психологической составляющей, корректирующей направление эволюции всего живого в сторону всё большей осознанности. Это направление требует и нового механизма эволюции – осознанного соучастия (подробнее об этом см. эссе «Психология эволюции или эволюционная психология?»).

Английский философ и социолог Герберт Спенсер, рассматривая общество как социальный организм, указывал на следующие главные сходства социальных и биологических организмов:

  • Рост;
  • Усложнение структурных связей по мере роста;
  • Всё углубляющаяся дифференциация функций различных органов (подсистем);
  • Развитие взаимодействия и усиление взаимного влияние всех составляющих социум подсистем;
  • И в обществе и в биологическом организме, когда жизнь целого расстраивается, отдельные части могут какое-то время продолжать собственное независимое существование. Но это время всегда ограничено.

Если отдельных индивидов социального организма можно уподобить клеткам биологического, то язык – это его нервная система, а психики – культура. Причём в сопряжении со средой обновляется биологический ген человека, а с культурой – его культурный ген (сравните формулы (1) и (2)).

Аналогия между обществом и организмом имеет глубокий смысл, свидетельствуя о наличии универсального тренда эволюции, действующего на всех уровнях организации материи, и указывая нам направление развития общества. Эта точка зрения, однако, таит в себе и угрозу социал-дарвинизма. Будучи вульгаризована, она легко приводит к концепции тоталитарного государства фашистского типа, как единственного оправданного с точки зрения борьбы за выживание человечества. Напротив, рассмотрение  эволюционного процесса в фундаментальном единстве организации биологических и, следующих из них, социальных систем превращается в научно обоснованный факт, с которым нельзя не считаться, размышляя о судьбах человечества и его роли во Вселенной. Исходя из такого широкого взгляда, В.И. Вернадский ввел термин ноосфера (т. е. сфера разума) для обозначения той части биосферы, где господствует разум. До появления социализированного человека развитие и усовершенствование высшего уровня организации живой системы — мозга — происходили лишь в результате борьбы за существование и естественного отбора. Лишь человек, взращённый в культурной среде себе подобных, способен преодолеть инстинкты выживания во имя высших целей (метапотребностей).

Подобие законов эволюции живых и социальных систем ярко проявляется при рассмотрении метасистемных переходов в ретроспективе истории человеческой цивилизации. На этом уровне общности можно проследить как осознанность и мышление, первоначально возникшие в борьбе за биологическое существование человеческого вида, постепенно обнажили его творческие потенциалы, метамотивации его психики и проявили тем самым глобальные цели эволюционного процесса.

От дикости к цивилизованности: приобретения и потери

Если принять так называемый коэффициент энцефализации — удельную массу мозга животного в расчете на один грамм массы его тела за меру эволюции живых систем, то биологическая эволюция обнаруживает экспоненциальный рост этого показателя относительно геологической шкалы времени. Так, расчет по палеонтологическим данным показал, что в процессе эволюции млекопитающих средняя величина этого коэффициента в Эоцене (56 млн. л.н.) была равна 0,026, в Плейстоцене (2.6 млн.л.н.) — 0,055, а в антропогене (настоящее время) — составляет 0,115. При этом современный коэффициент энцефализации у отрядов приматов и китообразных — наибольший (у дельфинов — 0,54, у человека – 0.77). Прямой связи между интеллектом и относительным размером мозга у людей нет. Например, мозг Эйнштейна по этому показателю явно проигрывал мозгу среднего неандертальца, однако это не помешало ему стать величайшим физиком своего времени. Тем не менее, тренд эволюции живых систем в сторону увеличения размеров мозга и совершенствования его систем управления в сторону все большей осознанности очевиден. Основываясь на этих оценках, анализе палеогеографических и палеонтологических данных, современная антропология соотносит рождение нынешней человеческой цивилизации с концом последнего ледникового периода (Голоцен, 11 тыс л.н.). Означает ли это, что метасистемный переход, порождающий самосознание и абстрактное мышление в эволюции жизни на Земле произошел единожды, и пришёлся на Homo sapiens? Очевидно – нет. Можно вслед за Е.Н. Блаватской или современными продолжателями её идей предполагать существование в истории эволюции живой материи на Земле появление и гибель множества разумных цивилизаций. Однако, когда дело доходит до прямых доказательств существования таких цивилизаций, то найти их чрезвычайно трудно. Дело в том, что подобные следы (культурный слой) прослеживаются в палеонтологической летописи не далее чем до границы Четвертичного периода (2.6 млн.л.н.). Например, возможно, какое-то раннее млекопитающее за эпоху палеоцена (примерно 60 миллионов лет) назад быстро развилось и образовало высокоразвитую цивилизацию. Конечно, окаменелости есть. Но ископаемых остатков жизни всегда мало, и они очень варьируются в зависимости от времени и места обитания живых существ. Поэтому пропустить развитую цивилизацию, существовавшую, к примеру, 100 тысяч лет, может быть очень даже просто, а между тем, это в 500 раз дольше, чем к настоящему моменту просуществовала индустриальная фаза (200 лет) нашей собственной цивилизации (подробнее см. «Существовала ли цивилизация на Земле до людей?»). Анализ различных гипотез антропогенеза не входит в задачи нашего обсуждения. Здесь мы лишь заостряем внимание читателя на том, что фаза эволюции жизни от седьмого метасистемного перехода, порождающего социум и культуру чрезвычайно коротка относительно предшествующих, а прогресс в направлении духовного измерения человека колоссален. Даже если таких фаз в истории эволюции жизни на Земле было множество, это не мешает нам использовать сведения доступные о развитии нынешней человеческой цивилизации с целью анализа воздействия человека разумного на среду его обитания (прежде всего на культуру[5]). И, наоборот, — оценить, как культура воздействует на психику и духовность, погружённого в неё человека. Обе темы имеют широчайший диапазон измерений. Мы адресуем интересующихся читателей к литературе по кльтурологии и экологии.

Поскольку фокус нашей дискуссии  мышление, — мы будем рассматривать именно его, как меру развития человеческой цивилизации. Проявлением мышления, доступным для ретроспективного анализа, может служить лишь язык, воплощённый в мифотворчестве, истории религий, народных песнях, притчах, пословицах и т.п. К языку, в широком смысле, следует отнести и весь образный (невербальный) творческий ряд, запечатлённый в произведениях изобразительного и музыкального искусства. Подобные отпечатки человеческого мышления позволяют выстраивать палеореконструкции культуры. Подчеркнём, что о биологическом совершенствовании человека на столь коротком промежутке эволюционной истории (10 тыс. лет) речь, очевидно, идти не может. Поэтому, как отмечал Юрген Хабермас,  развитие человеческой цивилизации и его метасистемные скачки целиком принадлежат к сфере культуры. С другой стороны, культура может оказывать (и оказывает, как показывают исследования) существенное воздействие на человеческую антропологию. Здесь можно, следуя П. Бёрку, выделить 4 этапа, отделённых друг от друга метасистемными скачками: первобытная, античная, средневековая и индустриальная культуры. В последнем этапе мы выделяем современный (информационный) этап развития человеческой культуры. Делаем мы это во-первых потому, что именно его мы сейчас и переживаем, во-вторых, потому, что он, по нашему убеждению, является критически важным, поворотным этапом развития человеческой цивилизации, от которого зависит её выживание как в биологическом, так и в социальном смыслах.

1. Первобытная культура (восход человеческого духа)

Эта эпоха началась за долго до ледникового периода и продлилась примерно до 4-го тысячелетия до н.э.  Всё это время человек ещё только учится управлять ассоциированием, выстраивать образный ряд восприятия и обмениваться субъективным опытом с себе подобными. Он сооружает первые жилища, создает первые произведения искусства — рисунки, живопись, скульптуры, используя примитивные орудия труда. Немецкий историк и социолог Юрген Хабермас подчёркивает, что первых людей от обезьян гоминидов отличала не экономика и даже не инструменты, а скорее создание архетипа отца (фамилизация мужчины), как образа Защитника и Основателя рода. Племенная структура первобытного общества основана на семействе или родстве, не многим отличалась от структуры стаи диких зверей. Здесь царствовал принцип главы племени: «Умри или убей». Не случайно в племенах первобытной эпохи средняя продолжительность жизни была не выше 20-ти лет. Это означает согласно гуманистическому учению о развитии личности, что первобытный человек, погружённый в заботу о выживании себя и своего рода, чаще всего просто не доживал до появления в нём первых проблесков метапотребностей. В таком социальном сопряжении первобытный человек не мог развиваться, но лишь выживал, как вид. Он должен был найти способ превзойти свои изолированные племенные структуры родства и перейти к межплеменным сообществам, одомашниванию животных, земледелию и всему тому, что является основой сельского хозяйства. Есть все основания полагать, что основой для необходимого метасистемного скачка в культуре послужило развитие языка, как средства коммуникации и передачи опыта поколений внутри территориально и ментально близких племён.

Что касается уровней восприятия и коллективного бессознательного первобытного человека и человечества соответственно, то оно, по-видимому, соответствовало младенческому уровню осознанности современного человека, т.е. было сугубо сказочным и магическим. Всемирно признанный специалист по истории первобытной культуры Э. Тейлор дал этому мироощущению наименование наивный анимизм — т.е. одушевление всех предметов. Между различными предметами, согласно представлению первобытных людей, существуют некие таинственные связи и влияния («мистическое сопричастие » в терминологии французского этнографа Л.Леви-Брюля). По-видимому корни шаманизма, магии и оккультизма уходят именно в эту младенческую фазу развития цивилизации, когда человеческое восприятие еще не ограниченное ментальными и этическими шаблонами  позволяло ему с лёгкостью переходить от тонкого (непроявленного) к материальному (проявленному) плану Сознания.  Всё это позволяет предположить, что первобытный человек не столь глубоко был погружен в ловушку двойствнного восприятия, как современный, цивилизованный. Поэтому его анимизм скорее отражал холистический, чем материалистический взгляд на мир, хоть он и был по-детски наивен (подробнее об этом см. эссе «Древнее учение Толтеков как предтеча…»).

2. Античная культура (заря человеческого духа)

Этот период длился с IV тысячелетия  до н.э. до примерно V-VI века н.э.. Переход от простого собирательства и охоты за дикими животными к земледелию и животноводству есть ни что иное, как управление способами добычи пищи, т.е. меж-системный переход в структуре уже человеческого общества[6]. Условия хозяйствования позволили  разделить заботы по добыванию и приготовлению пищи между мужниной и женщиной.  Это с одной стороны значительно ослабило патриархальные устои, а с другой высвободило мужчину для творчества. Античная культура -колыбель математики, философии, металлургии, медицины и естественных наук. Многие области художественного творчества — архитектура, скульптура, литература — достигают классических форм, высочайшего совершенства. На смену архаичным сказаниям приходит мифотворчество, которое порождает политеистические религии.

В больших аграрных культурах впервые зародилось постоянное духовное творчество. Так в Китае, Индии, Междуречье, Аравии и в пределах Римской империи появились великие осевые мудрецы[7]: Лао Цзы, Гаутама Будда, Мохаммед, Спитам Заратустра, Иисус Христос и их пророки. Опыты их трансцендентных переживаний легли в основу будущих монотеистических религий мира. Так, Буддизм развивался из учений Будды, Зороастризм  — из учений Заратустры, Христианство — из учений Иисуса, Ислам — из учений Мохаммеда, а Даосизм — из учений Лao Цзы. И только Индуизм не основывается на учениях какого-то одного учителя, а, напротив, включает в себя многие учения и многие пути. Если отбросить культурно-исторический контекст и мифологические расцветки каждой из религий, то квинтэссенция их сформировала то, что в ХХ веке Олдос Хаксли определил в качестве Вечной Философии. Особого выделения заслуживает культура Древней Греции, с её пантеоном богов, мыслителей и ученых (Пифагор, Аристотель, Сократ, Платон, Диоген и др.), заложивших основы математики и будущих естественных наук.

Но не только для творчества были высвобождены мужчины… Наиболее агрессивные и властолюбивые начали строить первые большие империи, которые, как это ни парадоксально, начали объединять враждующие племена и закреплять определенный общественный строй. Эти империи принесут с собой рациональность мышления и индустриализацию хозяйствования современных национальных государств.

Человек античной эпохи был по-детски доверчив и наивен, его мировосприятие еще сохраняло черты первобытной целостности, а докритическое мышление не было отравлено еще ментальными шаблонами материализма. В этом отражалось глубокое доверие к тем осевым мудрецам и их пророкам, кто способен чувствовать и воспринимать действительность шире большинства. Вот как описывает это Мирча Элиаде в книге «Космос и история»: «В архаичном сознании человека эпохи античности любой предмет природы, включая и его самого приобретает свою подлинность лишь в той мере в какой они причастны к трансцендентной реальности. Любые действия человека имеют смысл, лишь в качестве проявления священнодействия со стороны его высшей, духовной сущности. Он не придаёт никакого значения личным воспоминаниям, поскольку понимает, что всё личное тленно и исчезает после смерти, становясь подобным безличностному божеству». Иными словами, человек античности с детским, неразвитым еще эго, по сути не отделял себя от своих богов, пребывая в магическом мировосприятии. Докритическому мышлению присущ консерватизм, что является следствием статичности языковых моделей. Всевозможные регламентации и запреты направляют поступки и мышление людей античного мира по строго определенному пути, освященному религиозной традицией. Нарушение традиций вызывает суеверный ужас. Сохранившиеся до нашего времени в дали от «цивилизации» представители архаичной эпохи (например австралийские аборигены или индейцы Амазонии) остаются приверженными традиций предков и, в том  числе, жёсткому табуированию. Известны случаи, когда люди, случайно нарушившие табу, умирали, когда узнавали об этом. Они знали, что должны умереть и умирали в результате самовнушения (эффект анти-плацебо). С другой стороны нарушение табу и, следующая за ним либерализация идей, ведет в ад гедонизма (подробнее об этом см. эссе «Сумерки божественного в человеческом»).

3. Средневековая культура (сумерки человеческого духа)

Третий период приходится на V-XVII вв., хотя в некоторых странах он начинается раньше (в III в. — Индия, Китай), а в других (европейских) заканчивается раньше, в XIV-XV вв. С точки зрения социально-экономической средние века — это время становления, утверждения и расцвета феодализма, хотя его конкретно-исторические варианты существенно различались. Этнокультурные основания этого исторического этапа можно представить как синтез культур народов, имевших многовековые традиции государственности и народов, находившихся на стадии разложения родового строя. В культурологии эта эпоха  идентифицируется с возникновением монотеистических религий — христианства, ислама и буддизма.

С точки зрения системного подхода к анализу эволюционных скачков, речь может идти о возникновении элементов управления массовым сознанием, изначально обладающим манипулятивной природой. На западе это прежде всего церковь с её жёсткой регламентацией, надзирающими и карающими органами (Святая инквизиция). На востоке – законы Шариата. В этот период сознательно углубляется и цементируется ловушка двойственного человеческого восприятия, в которую человек попадает с раннего детства, на этапе становление эгоцентричного самосознания. Более того, опыт духовных переживаний в средневековом социуме лишается права на существование. Переживающими его могут быть лишь «великие посвящённые», отделенные от паствы непреодолимым кастовым барьером. Для обычного прихожанина ссылка на трансцендентное переживание оборачивается ересью и смертным грехом, грозящим немедленной физической расправой (например публичным сожжением на костре в качестве ведьмы или еретика). Канонические учения осевых пророков античной эры извращаются под идею контроля и управления паствой. Отныне высшее трансцендентное начало (Мировой Логос) персонифицирован в фигуре антропоморфного божества, который недоступен простому смертному, изначально падшему в грех, и обречённому на муки. Идея спасения падших является сквозной в большинстве монотеистических религий. Посреднические функции «спасителей» естественно возложены на служителей культа – верховных иерархов церкви или мечети. Между представителями этих, конкурирующих за неограниченную власть структур «спасения» неизбежно возникает конфликт. Именно поэтому практически все войны средневековья носят религиозную основу. Можно с уверенностью говорить о начале борьбы за контроль над информацией, который по мере прогресса науки и роста технологий не прекращается, но приобретает все более изощрённые формы.

4. Индустриальная  культура (человеческий дух в плену цивилизации)

Начало индустриальной эпохи в развитии человеческой цивилизации обычно ассоциируется с промышленной революцией XVII-XVIII вв., произошедшей  в Европе. Здесь развивается естествознание, и наука приобретает ранее невиданную общественную значимость. Неслучайно эту эпоху в культурологии также называют эрой возрождения и просвещения. Это время устами основоположников философии объективного детерминизма Френсиса Бэкона и Рене Декарта поставило новую цель: с помощью науки сделать человека «господином и повелителем природы».

Возникшая на Картезианской основе эмпирическая наука начинает все активнее теснить религию, подрывая ее магические, иррациональные основания. Возникшая тенденция усиливается к концу XVIII-го века («века Просвещения»), когда религия становится предметом суровой, непримиримой критики. Ярким свидетельством тому стал знаменитый призыв Вольтера «Раздавите гадину!», направленный против института Церкви. В терминах теории систем речь, очевидно, идёт о метасистемном переходе человеческой цивилизации от прямого («ручного») управления массовым сознанием к управлению, опосредованному наукой и технологиями.

Прорыв в области технологий (прежде всего изобретение парового двигателя) позволил к началу XIХ-го века перейти от аграрного общества средневековья, где большинство населения вело натуральное хозяйство, к прообразу урбанистической современной цивилизации, где большинство населения сосредоточено в городах, привязанных к промышленному производству. Заботы о хлебе насущном и выживании перестают быть единственными. По меткому выражению американского философа Кена Уилбера: «Биология человека престала быть его судьбой». Освобождённый от тотального мотивирования дефицитарными потребностями, человек всё чаще открывает для себя метапотребности духа.

В XIX веке в европейских странах утверждается капитализм, опирающийся на достижения науки и техники, рядом с которыми начинают неуютно чувствовать себя не только религия, но и искусство. Положение последнего отягощалось тем, что буржуазные слои — новые хозяева жизни — в массе своей оказались людьми низкого культурною уровня, неспособными к адекватному восприятию искусства, которое они объявили ненужным и бесполезным. Под воздействием возникшего в XIX в. духа сциентизма, учредившего научный метод познания, как безальтернативный,  участь религии и искусства в конце концов постигла и философию, которая также все больше оттеснялась на периферию культуры. Эта тенденция к концу XX-го века достигает глобальных масштабов за счёт вестернизации, или экспансии западноевропейской культуры на Восток и на другие континенты и регионы. Так в мировой культуре зарождаются признаки глобализма.

Основой научного познания индустриальной эпохи становится эмпирика, выносящая человека  за границу мировосприятия.  Ее ключевая идея состоит в том, что с одной стороны этой границы находится познающий субъект (человек),  а с другой — эмпирический или чувственно-воспринимаемый мир. Процесс познания состоит в изготовлении всё более точных моделей (карт) эмпирического мира, как объективно отделённой от человека внешней реальности.  Аппаратами познания служит наука, вооруженная с одной стороны всё более точными приборами, усиливающими естественные человеческие сенсоры (зрение, слух, осязание и т.д.), а с другой – критическим мышлением, подвергающим всё сомнению. Опоры критического мышления — всё более абстрактные модели реальности, выраженные метаязыком математики. Постепенно они формируют в цивилизованном социуме то, что сегодня называется реальностью консенсуса, а в древнем учении тольтеков – человеческим тоналем. Философия объективного детерминизма подкрепленная механикой Исаака Ньютона сформировала материалистический научный подход, который противопоставляется религии в качестве единственно возможного ключа к познанию природы. Вселенная Ньютона, выстроенная на Картезианской основе детерминизма не нуждается в Творце поскольку она — лишь гигантский часовой механизм, запущенный случайно. Так резюмировал сущность детерминизма математик XVIII в. Пьер-Симон Лаплас: «Интеллект, который в некий данный момент ознакомился бы со всеми силами, приводящими в движение природу, и с состоянием тел, из которых она состоит, мог бы — будучи достаточно обширным, чтобы подвергнуть данные анализу — охватить в одной и той же формуле движения самых больших тел вселенной и движения легчайших атомов; для такого интеллекта ничто не было бы неопределенным, и будущее, как и прошлое, было бы открыто его взору».

Практически же новый научный метод, отделивший субъект познания от объекта, оказался очередным суррогатом веры, основанным не на чувственном либо сверхчувственном восприятии, но на общественном договоре относительно истинности существующих  карт «объективной реальности». Прорывы XX — XXI веков в квантовой физике, генетике и нейронауках показали это со всей очевидностью. Неслучайно сегодня представители естественных наук и наук о человеке вынуждены переоткрывать заново знания наших далёких предков, дошедшие до нас в крупицах вечной философии (подробнее см. эссе «Почему сегодня физики и психологи все чаще обращаются к древним учениям востока и магии запада?»).

5. Информационная культура (человеческий дух на распутье)

С открытием в ХХ веке принципа неопределённости, царствующего на квантовом уровне материи, изменчивости человеческой ДНК под воздействием его мысли, а также феномена нейропластичности мозга дуалистичная парадигма познания, выстроенная на Картезианской основе детерминизма стала трещать по швам. Стало очевидным, что никакие сколь угодно точные «карты реальности», не свободны от влияния своего «картографа». Более того, на различных стадиях своей собственной истории, условный картограф будет создавать совершенно различные «карты реальности». Именно поэтому человечество непрестанно обновляет свои модели мироздания, трактуя предшествующие как заблуждение или проявление темноты и невежества. Резюмируя последовательность таких прозрений-отречений в своей «Коперниковской революции», Иммануил Кант написал: «скорее разум формирует мир, чем мир формирует разум».

Одновременно с этим постмадернистским переворотом в подходах к познанию научно-технический прогресс привёл к появлению так называемых информационных технологий, воздействующих на массовое сознание через средства массовой информации: вначале печать, радио, телевидение, а сегодня, главным образом, — через глобальную компьютерную сеть (Интернет). С точки зрения управления массовым сознанием произошел колоссальный скачок. Стало возможным не просто воздействовать на субъективные миры социализированных граждан, но создавать их «под заказ». Причём делать это в глобальном (общечеловеческом) масштабе, достаточно быстро и с ранее невиданной эффективностью. Так, в интересах владельцев транснациональных корпораций начало создаваться глобальное общество потребления (подробнее см. эссе «Психическая эпидемия тотального потребительства. История, признаки, профилактика»). Человек, тысячелетиями эволюционного процесса сопряжённый со средой своего обитания, за 2-3 поколения оказался погружённым в чуждую его биологии искусственную природу кондиционированного воздуха, подогретых полов и генно-модифицированных продуктов питания.

Всё это, конечно, не могло не отразиться в достаточно резких с эволюционной точки зрения антропологических и социо-культурных изменениях. Дети, вырастающие в экономически развитых западных странах, взрослеют на чуждом их половой принадлежности гормональном фоне (мальчики с недостатком тестостерона, девочки – с его избытком). По мнению российского социолога Т.А. Хагурова их социализация, личностный рост и творческое начало намеренно тормозятся в интересах удержания их психики на подростковом уровне, свойственном «идеальному потребителю». В этих же интересах транснациональных корпораций осуществляется разворот современной культуры и массового сознания человечества  в сторону глобализации.

Интеграционные процессы, обусловленные развитием технологий (прежде всего транспортной инфраструктуры планетарного масштаба, средств коммуникации и массовой информации) неизбежны, и эволюционно целесообразны. Они представляют собой объективное следствие прогресса человечества индустриальной эпохи. Основой культурной общности планетарного уровня служат те базовые знания и ценности, которые по И.Канту априорно доступны человеку от рождения, как опорные балки познания: представления о пространстве и времени; причине и следствии; добре и зле. Американский социолог и нео-марксист И. Валлерстайн даже предложил концепцию глобальной геокультуры, неизбежно возникающей в результате очередного метасистемного скачка в эволюции социальной системы человечества («миросистемы»).

Однако у глобализации есть и оборотная сторона медали. Она связана с подменой подлинно культурного контекста суррогатом массовой культуры, с забвением национального языка и традиций, с отрывом самобытного народа от своих исторических корней и превращением его в кочевников-потребителей, лишенных этнической идентичности.

Более того, глобализация подспудно предполагает выделение некой титульной нации и культуры в качестве общечеловеческого образца. Не случайно в  качестве доминирующей с середины ХХ-го века стала выступать западная культура, как «наиболее прогрессивная». Такая «глобализация культуры» происходит не естественным путём взаимопроникновения культурных традиций различных этносов земного шара, но путём медленной и неотвратимой информационной экспансии в интересах творцов глобального общества потребления. Это прежде всего выражается в превращении английского языка (а значит и образа мыслей), в мировой язык общения. Навязывание ценностей и эталонов западной (прежде всего американской) цивилизации происходит путём скрытого, но неослабевающего информационного воздействия. Так с точки зрения С. Хантингтона, проявляет себя передел господства, но уже не на пространствах пригодных для жизни территорий, а в информационном поле. Следующим этапом такой экспансии может служить полная и неотвратимая чипизация и цифровизация человечества, в которой манипулирование сознанием достигнет тотального масштаба. Так социальный дарвинизм, меняя маски, дрейфует от жесткого фашизма к более мягкой по форме, но такой же по содержанию вестернизации социума.

 

Подведем итоги эволюции самовосприятия–мышления-познания у человека, погруженного в социум в контексте рассмотренных этапов развития человеческой культуры.
Мы отмечали выше, что вслед за Иммануилом Кантом, классики системно-эволюционного подхода определили способность к абстрактному мышлению (и как следствие – к воображению, самоидентификации и творчеству) в качестве основной отличительной особенности психики человека от психики животного. Платой за этот дар оказывается погружение человеческого сознания в ловушку двойственного восприятия. Но сразу ли это происходит? Ретроспекция культуры позволяет утверждать, что субъективные миры архаичного человека эпохи дикости (от первобытной вплоть до индустриальной) коренным образом отличались от рационализированного субъективного мира человека индустриальной и постиндустриальной культуры, чье сознание выстраивалось в парадигме  философии объективного детерминизма.

В становлении человеческого сознания напрашивается аналогия с феноменом ускоренного прохождения человеческим зародышем всех этапов видового филогенеза в процессе его вынашивания. Можно утверждать, что онтогенез психики повторяет филогенез  становление человеческого сознания в процессе эволюции человеческого социума от первобытного до современного, постиндустриального этапа. Однако вместо 7-9-ти обязательных месяцев в случае онтогенеза биологического зародыша человека, для онтогенеза человеческой психики природой отпущен бόльший срок – вся человеческая жизнь от рождения до смерти физического тела. К тому же (и это самое главное) в процессе становления человеческого сознания роль личности отнюдь не пассивна, но проактивна. Системный принцип проактивности живых систем в их сопряжении со средой обитания конвертируется в осознанность эволюции психики в её сопряжении с Мировым Разумом.

В самом деле, детское мировосприятие, согласно Е. Субботскому абсолютно сказочно. Ребёнок, лишённый ментальных шаблонов, склонен оживлять в своём воображении все окружающие его предметы, растворяясь в мире своих фантазий и не признавая отчужденность взрослого мира. Чем это не наивный анимизм первобытного человека? Под давлением рационально ориентированного обучения, погружённый в неестественно высокий темп жизни и агрессивность медийных средств воздействия на сознание, современный человек, взрослея, неизбежно оказывается в ловушке двойственного мировосприятия. Его детская  вера в магию и другие «архаичные» формы причастности к Природе вытесняется в подсознательные области тени, в сновидения и фантазии — туда, где скрывается его неизменное, неопознанное «Наблюдающее Я».  Но эти архаичные формы сознания, равно как и «Наблюдающее Я» в их основании, сохраняют свою важность для взрослого человека на протяжении всей его жизни. Исследования поведения человека в стрессовой ситуации показали, что субъективный опыт и знания, накопленные в период социализации и взрослости, довольно быстро регрессируют — уступают место этим архаичным напластованиям, скрытым в его основании. Они же как показывает опыт логотерапии являются опорой для человеческой психики, столкнувшейся с экзистенциальный вакуумом, сопутствующим кризису середины жизни. На определённом рубеже здорового развития психики, взрослый человек приходит к интуитивному пониманию, что материалистическая модель мира объясняет далеко не все. И тогда  по новому воспринимаются заветы осевых мудрецов древности призывавших сохранить детское мировосприятие, как непременное условие духовного развития и просветления, а также медитативные практики, которые во главу угла ставят остановку внутреннего диалога.

Если продолжать пользоваться аналогией с ускоренным филогенезом в онтогенезе человеческого зародыша, то справедливо и обратное – этапы сознательной эволюции психики индивида достигающего целостности, должны найти отражение в этапности развития культуры. Иными словами, человеческий социум, проходя фазы взросления культуры от архаичной, магической и мифологической до всё более рациональной и технологической, должен будет рано или поздно вернуться к переосмыслению своего «детства». Всё то трансцендентное, что с позиций здравого смысла и научного подхода отправлено в утиль, как проявление дикости и темноты, должно всплыть оттуда и в новом свете помочь человечеству переосмыслить свои корни, функции и задачи (подробнее об этом см. эссе «Почему сегодня физики и психологи все чаще обращаются к древним учениям востока и магии запада?»).

С чем связана необходимость такой регрессии?

Великий психолог и философ Карл Густав Юнг интуитивно отводил регрессии в широком смысле ключевую эволюционную роль, как необходимому её этапу перед очередным метасистемным скачком. Именно в этом ключе следует понимать его слова, вынесенные в эпиграф нашего обсуждения и само его заглавие. Для того, чтобы разобраться во всем этом необходимо хотя бы вкратце резюмировать результаты эволюции нервной системы, достигнутые на уровне современного человеческого мозга и попытаться определить его главные функции[8].

Краткая нейрология мотиваций

Мозг современного человека на 95 процентов состоит из эволюционно новейшего внешнего отдела – неокортекса. Это примерно полтора килограмма гелеобразной ткани, содержащей тела нервных клеток (нейроны) и их отростки – аксоны, формирующие проводящую систему нервных импульсов. Первые образуют серое вещество коры, а переплетения аксонов составляют ткань белого вещества. Каждый из почти ста миллиардов нейронов головного мозга способен к образованию до десяти тысяч соединений (синапсов) с другими нейронами. Сигналы (электрохимические импульсы) между нейронами либо от нервного окончания к эффектору передаются посредством нейротрасмиттеров (биологически активных соединений). Элементарный сигнал это указание к возбуждению либо торможению нейрона. Этот процесс не замирает ни на секунду. Обычный нейрон возбуждается 5-50 раз в секунду — нервная система перемещает информацию по организму так же, как сердце качает кровь. По большей части эту работу человек не осознаёт, хотя именно она и формирует его внутреннее состояние (qualia). Но, в отличие от животного, важнейшими для его поведения сигналами ассоциирования, которые формируют содержание сознания, человек способен управлять. Выше мы определили эту способность, возникающую на шестом метасистемном переходе эволюции нервной системы, как потенциал абстрактного мышления. В нём и состоит отличительная особенность человека от животного, которое целиком управляется генетически обусловленными программами жизненного цикла. Рассмотрим схему этой управляющей системы базируясь на современных представлениях о нейрологии интеллекта (см. например К. Шереметьев «Интеллектика. Как работает ваш мозг»).

Для того чтобы цепь последовательных поведенческих актов живого существа в ходе его сопряжения с окружающей средой превращались в единое целенаправленное поведение эволюцией отработана система обратных связей в форме инстинктов у простейших и эмоций у высших фил. И то и другое – это психосоматическая реакция организма, позволяющая привести функционирование его внутренних органов в соответствие с требуемыми энергозатратами. Чем большее требуется напряжение для достижения цели, тем больше энергии должно быть высвобождено и наоборот. У человека и высших млекопитающих этим регулированием занимается симпатический и парасимпатический отделы вегетативной нервной системы, которые контролируются лимбической системой головного мозга . Управление осуществляется её основными элементами (гипофизгипоталамус и эпифиз) путем выдачи команд на генерацию гормонов. Гормоны, как трансляторы нейросигналов на уровень биохимических процессов, контролируют напряжение мышц, частоту дыхания и сердцебиения, кровяное давление, и т.д., обеспечивая организму требуемый гомеостаз. Заметим, что лимбическая система – одна из систем, формирующих т.н. древние отделы человеческого мозга, доставшиеся ему на предшествующих метасистемных переходах эволюции. У животных лимбическая система мозга, является высшим органом, управляющим их поведением через эмоциональные состояния – паника, страх, наслаждение и т.д. У человека она присутствует в той же структуре элементов и функциональности их связей. Однако палитра человеческих эмоций существенно обогащена за счет влияния высшего центра управления – коры головного мозга, где формируется его интеллектуально-чувственные формы восприятия[9]. Способность к управлению представлениями (абстрактное мышление) позволяет человеку «прокручивать» развитие ситуации в мозгу, не дожидаясь их реализации. Этим занимаются миллиарды нейросетей, под размещение которых и была подготовлена эволюцией подходящая черепная коробка. Основная часть нейросетей  неокортекса системно специализируется уже после рождения человеческого младенца, на протяжении научения, которое в принципе может продолжаться всю жизнь. Резюмируя, можно сказать, что у человека управление поведением распределено между эволюционно более молодыми отделами головного мозга, «где обитают» его чувства и интеллект, и более древними отделами, содержащими лимбическую систему. Если пользоваться психологической терминологией, в которой потребности управляют поведением, то эмоции скорее воплощают нижний (дефицитарный) уровень а чувства-интеллект порождают уровень метапотребностей в иерархии, предложенной А. Маслоу. Первые чаще не осознаются (либо осознаются пост-фактум), вторые – чаще бывают осознанны в качестве целеполагания.

В основе возникновения любой потребности лежит рассогласование опережающего отражения (представления о результате) с полученным результатом поведенческого акта. Чем больше рассогласование, тем мощнее потребность. Но, интеллект человека способен оценить это рассогласование a priori, выстраивая линию поведения наиболее безопасным образом. Человек, мотивированный дифицитарными потребностями, никогда не станет хватать раскалённый камень или разгоняться под гору. Можно сказать, что он действует исходя из минимизации потерь, а не из максимизации возможностей. Ситуация меняется, когда управление поведением переходит к метапотребностям духовного измерения. Здесь, человек, в борьбе за воплощение своей творческой идеи или мечты, способен идти вразрез биологической целесообразности (подробнее об этом см. раздел «Выход за флажки эволюционной целесообразности» в эссе «Сумерки божественного в человеческом»). Такие, самоактуализирующиеся личности, очень часто оказываются непонятыми и даже отвергнутыми в окружающем их социуме.

Связь между мотивациями двух этих уровней достаточно сложна.

С одной стороны, лимбическая система управляет всеми органами, в том числе и корой головного мозга. В этом смысле эмоции оказывают восходящее влияние: из лимбической системы – в кору мозга, которое может тормозить управление высшего уровня. Не даром зашкаливающие эмоции отключают интеллект, и человек из духовного существа мгновенно превращается в зверя. Подобный откат к архаичной лимбической системе управления всякий раз возникает в стрессовой ситуации. Он носит название регрессия, и обусловлен законом Рибо, который утверждает, что первыми при патологических изменениях в мозгу страдают новейшие нейронные сети неокортекса.

С другой стороны высший уровень управления – интеллект может оказывать нисходящее влияние на лимбическую систему, тормозя эмоции. Это происходит в том случае, когда человек вовремя осознаёт опасность регрессии, и не даёт пожару эмоций разбушеваться. Вообще, мысли и чувства оказывают колоссальное влияние на функционирование организма, поскольку могут легко конвертироваться в гормональную секрецию. Их проводниками (трансляторами) в организме являются нейропептиды, которые проникают практически во все жидкости в организме (кровь, лимфу, цереброспинальную жидкость и т. д.) и действуют как гормоны. Этим, например, объясняется феномен самоисцеления (плацебо) и обратный ему феномен самоуничтожения (антиплацебо). Подробнее о влиянии мысли на физиологию организма см. Лисса Ренкин «Победа разума над медициной ».

Эмоции заданы генетически, поэтому они культурно инвариантны и у разных народов выражаются одинаково. Ужас, смех или бешенство не имеют расовой принадлежности. А вот чувства и мысли в разных культурах принято выражать по-разному. Это и наполняет культуру человечества колоритами разных народов.

Если по поводу нейронной кухни и локализации эволюционно древних (инстинкт — эмоции) и современных (мышление — чувства) центров управления нервной системы и их связью с психологией человека еще можно говорить о неком консенсусе мнений, то с позиционированием высшего центра управления (локализацией «Наблюдающего Я», как центра человеческого сознания) мнения учёных расходятся полярно. Это и не удивительно, поскольку уже на уровне определения сознания нет единого мнения (подробнее об этом см. эссе «Природа сознания или сознание природы?»). Классический подход в науках о мозге и психологии рассматривает сознание, как эпифеномен мозга, возникающий в психике человека в связи с достигнутым уровнем сложности его нервной системы (двойственное восприятие). Неявно в основе этого подхода заложена материалистическая парадигма первичности . Логическим её следствием является и рефлективное обоснование поведения всего живого, и случайность зарождения жизни на Земле, и отсутствие метацели эволюционного процесса («выживание ради выживания»). Логика системно-эволюционного подхода подводит к принятию холономной парадигмы первичности. Здесь проактивность в поведения всего живого и очевидный тренд эволюции в сторону все большей его осознанности неявно предполагает наличие предопределенного целеполагания на всём эволюционном пути.  А это, в свою очередь, требует того, кто ставит цель. Пазл складывается лишь при условии первичности Мирового Разума, что и приводит к принятию холономной парадигмы. При таком подходе, очевидно, бессмысленно искать локализацию центра сознания в мозгу. Любопытно, как некоторые, достаточно известные в профессиональных кругах представители классического подхода в самой консервативной сфере его научного приложения – нейрологии и нейрохирургии вынуждены были отказаться от исходных позиций, перейти к холономной парадигме первичности и признать, что мозг не столько генератор разума, сколько его инструмент в широком смысле. Такие крутые развороты в осознании себя в мире и мира в себе происходят, как правило, в процессе поисков центров генерации сознания в мозгу или под воздействием собственного опыта пиковых (например околосмертных) переживаний. Читателей интересующихся деталями таких разворотов мы адресуем к книгам У. Пенфилд «Мозг. Тайны разума», Э. Ньюберта «Тайна Бога и наука о мозге. Нейробиология веры и религиозного опыта», Раджив Парти Пол Сперри «Умереть, чтобы проснуться» и Карен Ньюэлл Эбен Александер «Жизнь в разумной Вселенной. Путешествие нейрохирурга к сердцу сознания». Ниже рассмотрим кратко сводку результатов поиска высшего из центров управления нервной системой («Наблюдающее Я) и важные следствия, возникающие в результате их постоянных неудач.

Мозг как самосознающий инструмент Мирового Разума

Морфология головного мозга современного человека чрезвычайно сложна. В рамках нашего эволюционного обсуждения мы выделим лишь три его эволюционно значимых структуры в соответствии с триединой моделью Пола Маклина:

Древний мозг (Архикортекс) сформировался на уровне 4-го метасистемного перехода (управление раздражимостью на уровне рептилии). Он  включает спинной мозг, мозжечок, таламус и мозговой ствол. В его функции входит обеспечение простейших базовых программ функционирования организма: дыхание, сон, циркуляция крови, сокращение мышц в ответ на внешнюю стимуляцию. С точки зрения психологии в нем зарождаются на уровне инстинктов базовые программы выживания, как основа будущих дефицитарных потребностей человека: инстинкт охраны территории, бинарная стратегия выживания («бежать или сражаться») .

Старый мозг (Палеокортекс) сформировался на уровне 5-го метасистемного перехода (управление реагированием на уровне млекопитающего). Он вмещает в себя лимбическую систему, контролирующую поведение на уровне эмоций (гипоталамус, миндалины мозжечка, поясная извилина и гипофиз). С точки зрения психологии, как было отмечено выше, именно здесь зарождаются дефицитарные потребности верхнего уровня: сексуальное влечение, борьба за лидерство, желание играть, любопытство и др.

Новый мозг (Неокортекс) был образован на уровне 6-го метасистемного перехода (управление ассоциированием на уровне человека) и продолжает формироваться на последнем из отмеченных метасистемных уровней эволюции (управление мышлением на уровне социума). Он формируется корой больших полушарий, расположенной выше палеокортекса (см. рис.1). Его основная функция обеспечение системной специализации нейронных сетей, необходимых для создания и поддержания высшей нервной деятельности человека: научения, мышления, познания и, наконец, самосознания. Здесь формируется рационально-чувственный интеллект, который позволяет человеку не только интерпретировать данные восприятия, строить стратегию поведения, но и осознавать свое духовное измерение и быть мотивированным в своей деятельности потребностями мета уровня: в бескорыстной любви, в творчестве и самоактуализации. Отметим, что мотивирование метапотребностями не дано человеку от рождения. Более того, оно может вообще не случиться (подробнее см. эссе «Духовный рост или деградация? На что и как мы можем влиять в своем личностном росте»).

Мозг

Рис.1. Структура человеческого мозга в соответствии с триединой моделью Пола Маклина. 1 – гиппокамп; 2 – эпифиз (шишковидная железа); 3 – условные границы зоны контроля осознанности по Пенфилду. Пунктиром обозначена граница лимбической системы

 

Итак эволюция в течении миллионов лет создала программы выживания; механизмы безусловной реакции на рассогласование ожидаемого и реального результатов действий – инстинкты; наконец, — мозг, способный на основании анализа восприятия и мышления создавать условные рефлексы. Говоря о мотивировании инстинктами или потребностями любого уровня, мы неявно уподобляем человека некой биомашине, программируемой на выполнение поведенческих актов своим мозгом. Именно в этой связи так популярны сегодня (особенно среди приверженцев эволюционной психологии) аналогии человеческого мозга с бортовым компьютером, и так заманчива идея создания искусственного интеллекта. Остается разобраться с тем, как «создается» мозгом сознание и где локализован человеческий разум или то, что человек ощущает (понимает, предполагает),  в качестве субъекта восприятия? Где обитает таинственное «Наблюдающее Я»?

С того момента, как английский невропатолог Хьюлингс Джексон высказал предположение о том, что в функциональной организации мозга имеется наивысший уровень, ответственный за «производство сознания» прошло почти два столетия научного прогресса. С тех пор были идентифицированы и отмечены на карте коры полушарий и в верхних отделах старого мозга различные, частично автономные, механизмы, перечисленные выше. Но, ни один из них не оказался подходящим для удовлетворительного решения поставленной задачи. «Человеческий разум остается не локализованным в пределах его мозга» резюмирует нейрохирург У.Пенфилд. Сам он в течении почти сорока лет своей профессиональной карьеры пытался решить ту же задачу, и в итоге пришел к выводу  о внешней природе Разума, как источника человеческого сознания, а заодно и целеполагания эволюционного процесса. «В коре полушарий не существует такого участка, электрическая стимуляция которого могла бы заставить пациента верить или творить. Ни одно действие, так или иначе связанное с работой разума, ни в одном случае не было инициировано стимуляцией электродом или эпилептическим разрядом. – Пишет У. Пенфилд на страницах своей итоговой книги, и продолжает  — Чудо состоит далеко не в том, что человек возник в результате постепенного, очень медленного процесса эволюции,…. но в том, что существует Вселенная, с ее законами и планом и очевидной целью». К такому же выводу пришёл и австралийский нейрофизиолог, лауреат Нобелевской премии в области физиологии Д.К.Эклз . Вот как он сформулировал своё убеждение в книге «Чудо быть человеком: наш мозг и наш разум»: «Мы являемся сочетанием двух вещей или же двух сущностей: нашего мозга с одной стороны и нашего сознания – с другой» (подробнее см. эссе «Происхождение сознания»).

Сегодня уже накоплено достаточно доказательств того, что физикализм трактующий человеческое сознание как эпифеномен развитого головного мозга не выдерживает столкновения с лавиной фактов, свидетельствующих об обратном (подробнее см. «Человек за гранью тела»). Так, в Университете штата Вирджиния  с середины 1960 х годов существует центр по изучению проблем нелокального сознания. Он фокусирован на разработке теории сознания, альтернативной физикалистскому подходу. Исследования здесь начались с работ доктора Яна Стивенсона, который исследовал воспоминания о прошлых жизнях у детей с использованием протоколов регрессии. Сегодня его дело продолжает доктор Джим Такер, нынешний директор отдела исследований восприятия. В его копилке регрессионных исследований предшествующих инкарнаций более двух тысяч клинических случаев.

По мере накопления подобной информации ученые пришли к изучению нелокального сознания, то есть аспектов ума, проявляющихся вне наших физических чувств, – околосмертных переживаний, общения с умершими, телепатии, психокинеза, предвидения, предчувствия, внетелесного опыта, видения на расстоянии, посмертных воспоминаний у детей, свидетельствующих о реинкарнации, и других типов измененных состояний сознания. Брюс Грейсон, психиатр из этого центра, начал изучать ОСП в начале 1970- х годов. Как практикующий психиатр, он мог отличить такие переживания от обычного психоза и шизофрении. Свой более чем тридцатилетний клинический опыт он обобщил в книге «The Handbook of Near-death Experiences: Thirty Years of Investigation» («Справочник по исследованию околосмертных переживаний: тридцать лет исследований»).

Но если все это так, то чем же является тогда человеческий мозг в соотношении «Разум (сознание) – тело»?

Если определять одним словом, то мозг это транслятор.

Синтезируя входные сигналы внешней среды, приходящие от сенсоров организма, он транслирует их на язык тела при помощи нейротрасмиттеров. В ходе эволюции язык трансляции становился все более детальным, порождая всё более сложное поведение живых систем в сопряжении со средой. Но, до появления системы управления ассоциированием (интеллекта и способности к абстрактному мышлению) участия в целеполагании поведения от организмов не требовалось (от них требовалось лишь выжить и размножиться). С её обретением (шестой метасистемный уровень эволюции) организм становится потенциально соучастником эволюционного процесса. Именно поэтому ему открывается доступ к Мировому Разуму, и как следствие он обретает собственное сознание в форме двойственного восприятия.

Вообще говоря, это «открытие» старо как мир. Еще Аристотель утверждал, что разум прикреплен к телу, а основатель медицины, Гиппократ писал: «По отношению к сознанию мозг является посланником».

Но как в этом свете понимать человеческое сознание?

Один из основоположников современной психологии — Уильям Джеймс, предлагал аналогию с потоком. «Поток мыслей, образов, чувств и озарений  – писал он, – это река, непрерывно наполняющая  человеческое сознание содержанием в часы его бодрствования». Воспользуемся этой аналогией и мы. Но отметим, что поток этот питают источники всех уровней бытия: от физического плана, до информационного, который мы ассоциируем с Мировым Разумом. То, что выхватывается из этого потока фокусом внимания (точкой сборки), создает передний план целостного восприятия. В нём слишком многое остаётся «за кадром». Оно вытесняется мозгом, основная биологическая функция которого ­­-­ обеспечение безопасности. Древние отделы мозга непрерывно работают на синтез сенсорной информации. В частности гипокамп (часть лимбической системы) ответственен за пространственную ориентацию и создание эго-центричной перспективы двойственного восприятия окружающего. Неокортекс  же непрерывно складывает из фрагментов, поступающих ото всех органов восприятия и из старого мозга целостную картину. В процессе осознания он придаёт ей содержание и смысл. Так в бодрствующем состоянии сознания непрерывно создаётся зона психологического комфорта, в которой субъект выживания («Выживающее Я») позиционирован, как центр перспективы, отделённый от «объективной реальности» на безопасное расстояние. С позиции этой, постоянно обновляемой перспективы окружающий мир должен выглядеть целостным, понятным и безопасным. Если эти условия нарушаются длительное время, то у повзрослевшего ребёнка развиваются различные фобии, когнитивные диссонансы и прочие психологические проблемы, грозящие серьёзными последствиями. Именно поэтому тональ двойственного восприятия взрослого человека столь ригиден и не терпит новизны. Карты реальности «внутреннего картографа» строго ограничены шаблонами его восприятия. Они предназначены не для того, чтобы с максимально возможной широтой и точностью воспроизводить окружающую действительность, но для того, чтобы обеспечить биологическую безопасность и психологический комфорт своему хозяину. В процессе жизни, они обновляются но, как правило, не в сторону покрытия «белых пятен», а, напротив, – в сторону сокращения и детализации привычного ареала обитания.

Как видим, развитый человеческий мозг, обладающий способностью к абстрактному мышлению, мгновенному распознаванию образов и категоризации ситуаций, одновременно сужает область человеческого сознания, до рамок рационального восприятия окружающей реальности и эгоцентричной самоидентификации. Это вполне соотносится с теорией ментальной фильтрации французского философа и социолога Анри Бергсона. Он в частности писал: «…каждый из нас потенциально — часть Мирового Разума. Однако, поскольку мы — ещё и животные, наша задача — во что бы то ни стало выжить. Для того, чтобы сделать биологическое выживание возможным, поток Мирового Разума должен быть направлен через редуцирующий клапан мозга и нервной системы. То, что выходит с другого конца, — жалкий ручеек того сознания, которое поможет нам остаться в живых на поверхности данной планеты…». К такому же выводу приходит всё больше теоретиков квантовой физики (см. подробнее «Квантовая щель в метафизику/ Сознание, как  источник декогеренции и вместилище рекогеренции»).

Получается, что венец эволюции, человек, отделён от породившего его Мирового Разума непрерывно грохочущим потоком сенсорного фона, на который накладывается эмоциональный и ментально-чувственный шум осознания. Существует ли вообще орган восприятия этого информационного и  эволюционно реликтового сигнала? Если ДА, то где его искать?

Прямых указаний к этому нет, но есть косвенные.

В частности, У. Пенфилд обнаружил зону мозга, повреждение клеточной активности которой[1] влечёт за собой полную или частичную блокировку потока сознания, при которой индивид превращается в бездумный автомат. Она оказалась локализована не в новом (как ожидалось), но в старом мозге — «ниже коры, но выше среднего мозга» (см. рис.1). Интересно, что в этой зоне находится и один из древнейших отделов лимбической системы — гиппокамп. Здесь согласно нейробиологу и Нобелевскому лауреату 2014-года Джону О`Кифу расположен центр пространственно-временной ориентации человека. Мало того, уже давно показано, что именно гиппокамп играет ключевую роль в формировании краткосрочной памяти и в доступе к архивам долгосрочной памяти. Недаром его еще называют «врата в Божественные архивы». В этой же зоне расположен таинственный эпифиз (шишковидная железа или «третий глаз»), который, как часть древнего мозга, эволюция сохранила и у человека. Таинственности ему придаёт секреция аутогенного психоделика N,N-диметилтриптамин (ДМТ) наряду с мелатонином (гормоном сна). Незначительное превышение концентрации этого гормона вызывает у человека опыт мистических переживаний, подобных тем, что достигаются многочасовыми медитативными практиками, клинической смертью или применением психоделических веществ или растений. Секреция ДМТ активизируется при пиковых переживаниях таких, как околосмертный пыт.Близость шишковидной железы к визуальным, акустическим и эмоциональным центрам лимбической системы может объясняться тем, что ДМТ «работает», как своеобразный их усилитель. Точнее, проявитель, расширяющий полосы пропускания сигналов внешнего Разума в мозг. К такому выводу пришёл один из пионеров в исследовании этого феномена Рик Страссман, который  именует эпифиз не иначе, как Антенна Души, а гормон ДМТ — Молекула Духа. Заметим, что эпифизом обладают все млекопитающие и представители гораздо более древних видов (например земноводные). Этот единственный непарный орган мозга не случайно называют «третьим глазом». Он действительно имеет все основные элементы, свойственные обычному глазу. В нем можно выделить хрусталик, стекловидное тело и даже сетчатку. Все это навело на мысль, что эпифиз — атрофированный глаз. Подтверждает выдвинутое предположение и то обстоятельство, что у пресмыкающихся этот орган ещё более похож на глаз. Так, у многих ящериц, например у варана, в середине верхней части черепа над эпифизом имеется особая чешуйка, отличающаяся от других по окраске. У игуан она вообще прозрачная.  обладают практически все животные.

Всё перечисленное косвенно указывает на то, что центр информационного восприятия Мирового Разума эволюционно не молод, и им обладает не только человек. Исследования восприятия у животных доказывают, что это вполне возможно. Известно, что наши ближайшие питомцы (кошки и собаки) часто реагируют на то, что не доступно повседневному человеческому восприятию. А что же человек? Неужели в результате эволюции его мозг утратил доступ к первородному информационному источнику?

В рамках нашего обсуждения мы не сможем даже поверхностно обсудить механизм работы этого центра, поскольку его невозможно отрывать от безграничного информационного поля (Мирового Разума), к которому он открывает доступ. Но, то, что он существует, как универсальная для всего живого возможность информационной связи с Мировым Разумом (если угодно, как орган восприятия тонкого мира) не вызывает сомнений. Поскольку, согласно Пенфилду, он может быть локализован в эволюционно древних отделах мозга, то доступ к его сигналам для человека, очевидно, лежит через психологическую регрессию, введенную в рассмотрение выше. Регрессия, как возврат к архаичным системам управления психикой, как показывают исследования, блокирует структуры, которые складываются в психике новым мозгом. Как следствие, это снижает постоянно действующий фон бодрствующего восприятия и проявляет относительно слабый, реликтовый согнал информационного поля. Недавние исследования группы нейрологов из Пенсильванского Университета (Эндрю Ньюберг, Юджин Д’Аквили и Винс Рауз) подтвердили, что блокировка центров пространственной ориентации, расположенных в гиппокампе и теменных областях коры головных полушарий, способствует мистическому переживанию глобального единства. Объяснение этому довольно тривиальное. Говоря языком неврологии, если центр ориентации субъекта двойственного восприятия (человека) переживает деафферентацию, то она вынуждена действовать в условиях недостатка сенсорных данных. Это отразится на всё большей неопределенности границы человеческого «я», нарушит привычную двойственность восприятия и в итоге будет вызывать трансперсональное переживание единства. Это позволило авторам подвести нейробиологическую базу под природу мистических переживаний и под феномен древнего искусства духовной практики – медитации. Более того, они предложили объединять науку и религию на нейробиологической основе. В заложенной ими новой области знаний – Метатеологии, основанной на универсальности свойств человеческого мозга, находят свое место и объяснение все без исключения теософские учения и духовные практики древности, а также достижения современной науки о мозге и новейшие данные о трансперсональных переживаниях (в том числе околосмертных) человека.

Другим значимым приложением психологической регрессии является гигантский клинический опыт избавления от пихосоматических проблем (таких, как фобии, зажимы, панические атаки и т.д.) накопленный в регрессионной психотерапии . Как известно, этот относительно молодой, но уже очень популярный метод психотерапии, основан на регрессии человеческого восприятия далеко в прошлое. В гипнотическом состоянии пациент регрессионного психотерапевта получает доступ к воспоминаниям не только глубокого детства, но и предыдущих воплощений. Что это, как не еще одно доказательство раздельного существования человеческого мозга и глобального информационного поля (Мирового Разума).

Наконец, самым очевидным доказательством этого факта являются свидетельства десятков тысяч людей переживших опыт внетелесного восприятия в моменты околосмертных переживаний или клинической смерти. Вот, например, как описывает свой внетелесный опыт практикующий нейрохирург Карен Ньюэлл Эбен Александер в своей книге Жизнь в разумной Вселенной. Путешествие нейрохирурга к сердцу сознания:

«Моё поверхностное понимание связи между мозгом и сознанием потерпело крах 10 ноября 2008 года. Я рухнул на кровать и впал в глубокую кому, после чего меня госпитализировали в больницу города Линчберга – больницу, где я работал нейрохирургом …Согласно традиционной нейронауке, из за тяжелого поражения мозга, вызванного генерализованным бактериальным менингоэнцефалитом, я не должен был ничего испытывать – совсем ничего! Полное подавление активности неокортекса должно было вывести из строя чуть ли не все мои остаточные впечатления и память, однако по выходе из комы меня неотвязно преследовали сверхреальные воспоминания, яркие и сложные. Получалось, что в то время, пока мой отекший мозг боролся с инфекцией, сам я отправился в фантастические странствия в бесконечных и уникальных высших измерениях, вне пространства и времени».

Подведём промежуточные итоги.

Подход холономной парадигмы первичности, в которой Мировой Разум (глобальное информационное поле), как организующий принцип Вселенной, управляет эволюцией всего живого на уровне целеполагания разрешает проблему взаимосвязи человеческого мозга и его разума (сознания), которая на протяжении двух столетий не находит решения в рамках классических представлений. Очевидно, что связь любого живого существа с глобальным информационным полем предусмотрена и включена в качестве одного из органов чувств («антенна Духа»). В качестве рудимента она присутствует и в человеческом мозгу. Однако, понимать этот орган, как высший орган управления нервной системой, очевидно некорректно. На ранних ступенях эволюции это не более, чем еще один орган восприятия (сенсор). Положительный опыт выживания, накопленный эволюцией, и сохранный её в глобальном информационном поле, транслируется на уровень организма в виде генетических программ, управляющих онтогенезом (в том числе и на психическом уровне). Лишь с появлением мозга, способного к абстрактному мышлению (а значит и к самосознанию на уровне двойственного восприятия), живая система получает доступ к сознательному участию в эволюции собственной психики. Как минимум человек является такой системой (подробнее об этом см. эссе «Психология эволюции или Эволюционная психология?»). Однако, погребённый в старом мозгу под толщей неокортекса, этот реликтовый орган связи с глобальным информационным полем не позволяет человеку в обыденном (бодрствующем) состоянии сознания осознавать свою связь с Мировым Разумом на фоне гораздо более мощных и постоянно действующих сигналов со стороны лимбической системы (эмоциональный мозг) и интеллектуально-чувственной системы (неокортекс). Возможно два способа проявления этой связи в направлении Мировой Разум ® мозг: ослабление шума от более молодых систем путём регрессии или усиление мощности этого сигнала путём применения психоделических средств (в том числе и эндогенного психоделика ДМТ)[2]. Оба способа  традиционно использовались человечеством для расширения сознания (приобретения духовного опыта единства). Все техники медитации реализуют первый подход, поскольку они направлены на блокировку работы старого (эмоционального) и нового (интеллектуально-чувственного) мозга. Более древние способы шаманов и толтеков, основанные, на психоделических воздействиях на реликтовый орган восприятия (точку сборки), очевидно, реализуют второй подход.

На первый взгляд кажется странным, что орган связи человека разумного с породившим его Мировым Разумом так слаб и рудиментарен. Однако, это лишь первое впечатление. В самом деле, выход на осознанное сотрудничество с Природой на поприще эволюции своей психики может быть осознан в качестве метапотребности к самоактуализации далеко не сразу и далеко не всеми. Человек должен вначале выжить физически, затем социализироваться (выжить в социуме), затем состояться, как личность и лишь после всего этого, пройдя экзистенциальный перевал жизни, приступить к своей главной эволюционной цели – духовному рождению (подробнее об этом см. эссе «Эго благо или иго?», а также «Духовный рост или деградация?»). В архаичных культурах пресс официальной религии и науки был еще не столь силён, что позволяло древним людям жить в более гармоничном единстве с Природой и не быть столь глубоко погруженными в ловушку двойствнного восприятия. Их коллективное бессознательное было еще по-детски мистическим, а содержание сознания (тональ) не было еще переполнено ментальными шаблонами материализма. Проблема состояла в относительно меньшей продолжительности жизни и большей загруженности задачами физического выживания. Современный человек благодаря научно-техническому прогрессу живёт на много дольше и на много более разгружен от забот о выживании. Однако, благодаря тому же прогрессу, его сознание является объектом постоянного манипулирования, и в этом смысле ему еще труднее, чем его предкам, осознать свои эволюционные целит и своё реликтовое единство с Мировым Разумом.

Заключение

С позиций учения о ноосфере и системно-эволюционного подхода все вышеизложенное позволяет нам обозначить мета-цель эволюции нервной системы живых организмов и проанализировать степень её достижимости на уровне современного социума (информационная культура).

Классическая биология, отталкиваясь от реактивной парадигмы, стремится найти принцип эволюции жизни в совершенствовании реагирования живой системы на внешние стимулы за счёт естественного отбора лучших вариантов на гигантском множестве всех доступных. Если ограничиваться параметрами реактивности, то ничего, кроме все более дифференцированного и изощрённого приспособления мы не увидим. Т.е. никакой метацели у эволюции нет, а есть лишь всё более адаптивное выживание ради выживания. Так, согласно этим классическим представлениям, тигр развивает свои инстинкты хищника, потому что его коренные зубы становятся острыми, а лапы когтистыми. Но стоит перевернуть эту логическую конструкцию в соответствии с проактивной парадигмой системно-эволюционного подхода, как морфологические особенности тигра становятся следствиями достижения эволюцией некой наперед поставленной цели – совершенствование инстинкта хищника. Тигр же из объекта эволюции превращается в её субъект, хотя и не осознающий этого. В такой модели характерные морфологические признаки хищника – суть воплощение его характера, который первичен.

Целесообразность эволюции (если угодно эволюционная целесообразность), постулируемая системным подходом, предполагает наличие некого Глобального Плана (если угодно Мирового Разума). Какова эта цель можно предположить из анализа ретроспективы достижений эволюции. Как только в качестве меры таких достижений берется совершенство нервной системы живого организма, так множество ветвей эволюционного древа выстраивается в ряд, явно указывая на господствующий тренд развития именно этой компоненты. Мы показали выше, как от простейших многоклеточных организмов, путем метасистемных переходов нервная система постоянно развивается и концентрируется, порождая всё более дифференцированную психику. Венцом этого развития, очевидно, является появление фил, обладающих потенциалом самосознания и в частности человека разумного[3]. В этом смысле внутренней пружиной эволюции всего живого на Земле, в конечном счете, является психогенез. Вот, как эту мысль выражает выдающийся французский палеонтолог и философ Пьер Тейяр де Шарден: «В самой своей основе живой мир образован сознанием, облеченным телом и костьми. От биосферы до вида — все это лишь огромное разветвление психизма, ищущего себя в различных формах, а история жизни, по существу, — развитие сознания, завуалированное морфологией». Американский биохимик и лауреат Нобелевской премии Джордж Уолд сформулировал эту идею  метафорически: «Разум произошел не в результате эволюции, он существовал всегда. Уместнее говорить, что эволюция продукт воплощения Разума».

В таком понимании эволюция жизни не просто венчается возникновением головного мозга, как сложнейшего нейроприбора способного вывести восприятие мира его обладателем на уровень ментального плана Мирового Разума, но скорее отождествляется с развитием, порождающим мысль и самосознание.  Именно в этом контексте следует понимать изречение Льва Николаевича Толстого: «Человек это Путь к Богу » и слова английского эволюциониста Джулиана Хаксли: «Человек — не что иное, как эволюция, осознавшая саму себя».

От пристального взгляда на ход эволюционного процесса не ускользнёт его тройное единство: в механизме, в структуре и в динамике развития.

Единство механизма

Эволюция нащупывает верное направление филогенеза путём мутаций точно также, как любой живой организм в онтогенезе нащупывает верный поведенческий ход путём опережающего отражения (см. эссе «Восприятие»). И, таким образом, эпохи развития культуры — не что иное, как закономерное продолжение человеческого филогенеза на уровне социума. Вот почему выдающийся науковед и философ Карл Поппер в своей работе «Эволюционная эпистемология» определил феномен науки, как закономерный результат эволюции человеческой мысли.

Единство структуры

В формировании и распространении мутационных разветвлений видов, в рождении и распространении языков человеческого общения мы видим одну и туже структурную особенность эволюции – веерообразное движение по разным азимутам с единой целью – возвышение осознанности. И в этом смысле возникновение социума на седьмом метасистемном переходе — кульминация, а не ослабление  этого тренда.

Единство  развития

Человек, конечно же, не центр мироздания, но высший (на сегодня) плод на дереве эволюции жизни, в руки которого отчасти передано управление процессом собственного развития. Когда речь идет о растениях или животных, биология еще не в состоянии совместить спонтанную активность индивидов (зародыш творчества) со слепым детерминизмом генов при развитии филы. Поэтому любое живое существо, не достигшее в развитии своей нервной системы уровня критического мышления — лишь пассивный свидетель испытываемых им преобразований, не отвечающее за эти преобразования и не имеющее возможности влиять на них. Более того, нет никакой гарантии, что любая фила эволюционного древа рано или поздно выйдет на этот уровень осознанного соучастия. У высших насекомых, например, эволюция нервной системы привела к чрезвычайному богатству и точности их поведения. Но, здесь оказался тупик. Получились идеальные автоматы (в том числе и социально организованные). На лицо пароксизм  Сознания, которое переходит из внутреннего во внешнее, чтобы материализоваться в жестких схемах.

С выходом на седьмой метасистемный уровень развития, социально организованный человек становится соучастником эволюции своего вида. Если программы биологического развития жёстко закреплены в генах, то культурное развитие определяется человеческим социумом – языком, традициями, образованием и воспитанием. Однако и здесь уместно говорить о программе передаваемой по наследству. Не даром в социологии и этнографии используется термин «культурный код наци», а в психологии – «коллективное бессознательное». Это наследственность ментального уровня (уровня ноосферы). Из пассивной, какой наследственность была до ступени шестого метасистемного перехода к мышлению, она в своей «ноосферной» форме, становится в высшей степени активной.  Как сын, ставший взрослым, человек обязан осознать, что Природа развивается при его помощи и с его поддержкой. Как писал Тейяр де Шарден в своём программном труде «Феномен человека»: «в этой великой игре мы одновременно и игроки, и карты и ставка».

Впрочем, на эволюционной развилке под названием «Человек разумный» ещё ничего не ясно. Куда повернёт тренд великой Конвергенции Воплощающегося Духа? Увенчается ли этот поворот очередным метасистемным переходом, например, к супраментальному сознанию, о котором предупреждал Шри Ауробиндо или попадёт в очередной тупик пароксизма Сознания?  Этого сегодня не сможет предсказать никто. В разное время, на рубеже индустриальной и информационной эпох развития культуры философами, социологами и футурологами предлагались разные направления. Грубо их можно разделить на два:

  1. Путь всё бόльшей специализации, на котором в человеческом социуме рождаются и отпачковываются от него люди следующего метасистемного уровня развития сознания (например, концепция Сверх-человека Фридриха Ницше или идея люденов братьев Аркадия и Бориса Стругацких).
  2. Путь культурного и психологического взаимопроникновения, на котором человечество стремится стать единой замкнутой планетарной системой (ноосферой), в которой каждый элемент осознаёт свое единство и свои функции в качестве «гражданина мира» (например, «Органическая теория общества» Герберта Спенсера).

С точки зрения глобалистов, последователей идей В.И. Вернадского и А. Бергсона первый путь ведёт в тупик. Их логика основывается на идее тройного единства эволюционного процесса, охватывающего всю планету. В самом деле, геологи стратифицируют землю на слои, в которых запечатлены климатические изменения планетарного масштаба. В самой верхней части – на ее сегодняшней поверхности биологи условно выделяют биосферу как сплошной слой, в котором развивается жизнь. Для идентификации высшего на сегодняшний день метасистемного уровня эволюционного развития жизни В.И. Вернадский вводит понятие ноосферы, как «мыслящего пласта». Этот условный слой планетарного масштаба, зародившись в начале Четвертичного периода, разворачивается с тех пор как бы над миром растений и животных, включая в себя и законы их относительно медленного развития. По своей революционности этот метасистемный скачок (седьмой в нашей классификации) может сравниться лишь с первым — зарождением жизни. Поскольку планетарная биосфера подготовила этот скачок, то человек, как носитель нового качества психики, способности мыслить и самоотождествляться, появился почти одновременно во многих местах планеты и постепенно расселился по всё её поверхности. Трудно представить себе, что следующий метасистемный уровень развития сознания не будет достигать планетарного масштаба. Более того, идеи сверх-человека или сверх-нации могут быть легко трансформированы в идеи социального дарвинизма, полностью скомпрометировавшие себя в ХХ-м веке.

Впрочем, и здравые идеи глобализма на службе у творцов общества глобального потребления, как было показано выше, дрейфуют в сторону тотальной чипизации и цифровизации человечества (подробнее об этом см. эссе «Психологическая эпидемия тотального потребительства»). Причём лёгкость, с которой это происходит, связана не только и не столько с изощрённостью и мощью передовых технологий манипулирования сознанием,       сколько с природой самого человека. В частности, — с ригидностью его тоналя (шаблонов восприятия и мышления), с консервативностью и нежеланием что-либо менять в зоне своего психологического комфорта. Казалось бы человек, освобожденный прогрессом от забот о выживании и хлебе насущном, должен сфокусироваться на творчестве и саморазвитии, как это представлялось романтикам от эзотерики (см. например, Шри Ауробиндо «Супраментальная трансформация») или от коммунизма (Луи Блан: «От каждого по способностям»). Однако, перестройка сознания «раскрепощенной прогрессом личности», происходит в сугубо меркантильных направлениях, обозначенных Э.Фромом как жажда всё большего накопления, а также «удовольствий ниже пояса». К сожалению, современный человек, как правило, не склонен задумываться о своём предназначении и эволюционных задачах, которые без его соучастия Природа решить не сможет. Исключение составляют редкие случаи, когда его вынуждают к этому пиковые переживания: экзистенциальный кризис; экстремальные ситуации; околосмертный опыт и т.п. Не дотягиваясь до метапотребностей к творчеству и духовному пробуждению, современный урбанизированный человек чаще всего превращается в раба потребностей тела и ментальных шаблонов (подробнее об этом см. в эссе «Сумерки божественного в человеческом»).

Великий дар эволюции – способность к мышлению и самосознанию может обернуться клеткой ригидного тоналя и эгоцентричной зоны психологического комфорта, в которой потенциалу творчества не дают развернуться манящие удобством шаблоны восприятия и поведения. Вместо взаимопроникновения и мегасинтеза субъективных миров (ковергенции духа в терминологии де Шардена) век Интернета породил доселе невиданную разобщенность и эгоизм. И вот на рубеже информационной эпохи человечество получает муравейник вместо братства, вместо ожидаемого скачка сознания — его всё большую механизацию, которая неизбежно вытекает из диктата глобальных корпораций, заинтересованных в превращении человечества в гомогенную глобальную массу психически незрелых потребителей.

Впрочем, этот же дар позволяет человеку проснуться, стряхнуть с себя наваждение навязываемых ему излишеств и ощутить свое трансцендентное измерение в порывах бескорыстной любви, жажде творчества и самопознания. Как это ни парадоксально, но путь к такому пробуждению лежит через регрессию — торможение эмоционально-чувственной и ментальной активности старого и нового мозга. Её постоянный шум в бодрствующем состоянии сознания, как было показано выше, не позволяет намного более слабому, реликтовому сигналу «антенны души» пробить заслоны зоны психологического комфорта. На определённом возрастном этапе (после экзистенциального кризиса середины жизни) эта активность больше сужает спектр сознания, чем расширяет его.

Системно-эволюционный взгляд на формирование восприятия и мышления, а также на потенциал психологической регрессии позволяет подвести фундаментальную основу под зарождение новой науки – Метатеологии — на стыке нейробиологии и метафизики, о которой объявили американские ученые. В рамках этой науки, как было отмечено, древнейшие духовные учения (Упанишады, Суфизм, Буддизм, Даосизм) и практики (шаманизм, мистицизм, медитация) наряду с передовыми методами психологии (трансперсональная психология, психология эволюции) и психотерапии (лого-, арт-процессуальная) обретают нейробиологическое обоснование.

На что употребит человек информационной эры свой великий эволюционный дар – умение мыслить и осознавать — зависит лишь от его свободного выбора. Проблема лишь в том, чтобы он дорос до такого выбора психологически и ментально, не дав себя увести мастерам форматирования сознания в топь глобального общества потребления. Эта забота и ответственность целиком ложится на плечи взрослой части социума — родителей, учителей и, в конечном счёте, государственных структур.

Литература

 

  1.  Александер К. Н. Э., 2018. Жизнь в разумной Вселенной. Путешествие нейрохирурга к сердцу сознания
  2. Александров Ю.И., 2008. Дифференциация и развитие
  3. Александров Ю.И., 2009. Системно-эволюционный подход: наука и образование
  4. Александров Ю.И., 1998. Основы психофизиологии
  5. Александров Ю. И., Александрова Н. Л. 2009.Субъективный опыт, культура и социальные представления
  6. Александров Ю.И., Знаменская И.И., Сварник, О.Е. и др., 2017. Регрессия как этап развития
  7. Анохин П. К. 1962. Опережающее отражение действительности // Вопр. философии. № 6. С. 97—109.
  8. Анохин П. К. ,1970. Теория отражения и современная наука о мозге
  9. Бергсон А., 2019. Творческая эволюция
  10. Блаватская Е.П., Тайная доктрина. Том 2. Антропогенез
  11. Веккер Л.М., 1998. Психика и реальность. Единая теория психических процессов
  12. Вернадский В. И., 1940. Биогеохимические очерки
  13. Вернадский В.И., 1991. Научная мысль как планетное явление
  14. Зиновьев А., 2003. Глобальный человейник
  15. Иконникова С.Н., Большакова В.П., 2008. Теория культуры
  16. Кант И. 1965, Сочинения: В 6 т. Т. 3. М.: Мысль
  17. Мамардашвили М.К., Картезианские размышления
  18. Матурана У., 2001. Древо познания
  19. Ньюберг Э., Д’Аквили Ю. и Винс Рауз, 2013. Тайна Бога и наука о мозге. Нейробиология веры и религиозного опыта
  20. Ньюберг Э. и Марк Роберт Уолдман, 2017. Наш мозг и просветление
  21. Пенфилд У., 2016, Мозг. Тайны разума
  22. Пономарёв Я.А., 1967. Знания, мышление и умственное развитие
  23. Поппер К., 1984. Эволюционная эпистемология
  24. Ревонсуо А., 2013. Психология сознания
  25. Редько В.Г. 2007. Модели адаптивного поведения в кн. «Математическая биология и биоинформатика»
  26. Смирнов С.Д., 1985. Психология образа: проблема активности психического отражения
  27. Сперри Р.П., 2017. Умереть, чтобы проснуться
  28. Страссман Р., 2001.  ДМТ – Молекула Духа
  29. Субботский Е.В., 2007. Строящееся сознание
  30. Торчинов Е.А., 2003. Религии мира. Опыт запредельного
  31. Турчин В.Ф., 2000. Феномен науки
  32. Тейяр де Шарден П., 1965. Феномен человека
  33. Уилбер К., 2001. Спектр сознания
  34. Хансон Р. и Р. Мендиус, 2018. Мозг Будды: нейропсихология счастья, любви и мудрости
  35. Хаксли О., 1945. Вечная философия
  36. Швырков В.Б. 1995, Введение в объективную психологию: нейрональные основы психики
  37. Шюре Э., 2013. Великие посвященные. Очерк эзотеризма религий
  38. Уилбер К., 2004. Проект Атман
  39. Уилсон Р.А. 1998. Прометей восставший. Психология эволюции
  40. Ульрик Найссер. Познание и реальность. – М.: Прогресс, 1981. – 232 с.
  41. Умберто Матурана, 2001. Древо познания
  42. Элиаде Мирча, 1987. Космос и история
  43. Юдин Б.Г., 2007. Многомерный образ человека

 


[1] Оно может быть вызвано разными нарушениями: сдавливанием, травмой, кровотечением и локальным эпилептическим разрядом. При нормальных условиях частичная блокировка происходит во время сна.

[2] По поводу обратной связи – мозг®Мировой Разум можно лишь предполагать, что она не прерывается никогда, наполняя информационное поле субъективным опытом всего живого (с точки зрения эзотерики так формируются хроники Акаши).

[3] Мы здесь намеренно допускаем временную и видовую неединственность такого достижения, поскольку пропустить в толще геологической истории Земли появление, становление и гибель разумной жизни, развившейся до уровня цивилизации (ноосферы) тем проще, чем раньше произошел соответствующий метасистемный переход. Как было показано выше, временной интервал, требуемый для формирования ноосферы  (планетарной зоны разума) из созревшей для этой цели биосферы исчезающее мал в сравнении с продолжительностью царствования любой из биологических метасистем. Так, если бы ноосфера «промелькнула» на Земле до Четвертичного периода (2.6 млн. л. назад), то она бы гарантированно исчезла из палеонтологической летописи настоящего времени (подробнее см. «Существовала ли цивилизация на Земле до людей?»).


[1] Здесь и далее под Природой с большой буквы мы будем понимать Мировой Разум или глобальное информационное поле, ассоциируя эти понятия с их теологическими аналогами – Абсолютом, Брахманом, Мировым Логосом или Духом и т.д.

[2]Филогения — последовательность органических форм в том порядке, в котором эти формы порождались репродуктивными отношениями. Изменения, происходящие в процессе филогении, составляют филогенетическое, или эволюционное, изменение.

[3] Личинке лягушки (головастику) был надрезан край глаза так, чтобы не повредить зрительный нерв, а затем глаз был развёрнут на 180. По завершении личиночного этапа развития и превращения во взрослую лягушку с неё был проведен следующий тест. Вначале развёрнутый глаз был закрыт, а нормальному был показан червь. Последовал точный «выстрел» языком, и лягушка проглотила червя. Затем эксперимент был повторен, но уже для развёрнутого глаза при закрытом нормальном. На этот раз лягушка регулярно «выстрелила» языком с отклонением от нужного направления ровно на 180. Т. е. если жертва находится ниже лягушки прямо перед ней, то лягушка «выстреливает» языком вверх и назад.

[4] Известно, что, например, субъективное зрительное восприятие одних и тех же объектов внешнего мира животных совершенно разное

[5] Понимаемой как совокупность ценностей, верований и образа жизни людей доступный для выражения на присущем им языке.

[6] Меж-системные переходы в структуре человеческого социума происходят на последнем из рассматриваемых (7-м) метасистемном уровне эволюции  жизни на Земле

[7] Термин Карла Ясперса, обозначающий этот невероятно важный период в истории, начинающийся около VI-го столетия до нашей эры.

[8] Безусловно, в рамках короткого обзора невозможно широко обсуждать такие фундаментальные темы, как человеческий мозг, разум и сознание даже на системном уровне детализации. Но и совсем игнорировать их невозможно. Читателей заинтересованных в углублённом рассмотрении этих тем мы отсылаем к книгам Ю. И. Александрова и В.Б. Швыркова, указанным в списке литературы.

[9] Разница между ними состоит в том, что первое вербализировано, а второе — нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>