«Восприятие — это процесс познания того, как мы познаем»   

У. Матурана

 

Как опережающее отражение действительности придаёт жизни импульс развития и почему восприятие не реакция на стимулы извне, но скорее актуализация организмом своих эволюционных программ развития в соотношении с внешним миром? Что приводит в движение «вечный двигатель» восприятия и что его постепенно останавливает? Почему иллюзии и шаблоны человеческого восприятия неизбежны? Ответам на эти и многие сопутствующие им вопросы с позиции системно-эволюционного взгляда на психофизиологию человека посвящена эта дискуссия. В заключении показано как рассмотрение эволюционных целей человека в масштабе теории функциональных систем Анохина смыкается с древними учениями о трансцендентном измерении человека, составляющими ядро вечной философии

Скрытые противоречия классических определений

Согласно определению из учебника по психологии восприятие это целостное отражение предметов и явлений в совокупности их свойств и частей при их непосредственном воздействии на органы чувств. Такое определение больше напоминает функцию прибора, чем живого организма. И это не случайно. Если обратиться к классическим теориям восприятия, например экологической теории восприятия Гибсона, или учебникам по нейробиологии или психофизиологии, то там живой организм воспринимающий мир будет описан как любой физический преобразователь, например, как наушник преобразующий энергию электрического входного сигнала в энергию выходного акустического сигнала, который ухо уже умеет распознавать, как звук. Набор сенсоров восприятия специализирован для любого организма исходя из среды его обитания и биологической специализации. Например, дельфины и летучие мыши, активность которых проходит в частичной или полной темноте, определяются в пространстве через эхо локацию; волки, как ночные хищники, главным образом определяют направление движения по запаху. Восприятие, в полном соответствии с определением и со «здравым смыслом» понимается в классической биологии и физиологии, как процесс декодирования и преобразования входных сигналов от сенсоров в электрические сигналы афферентов (нервов или нейронов), которые доносят соответствующую информацию в центр управления поведением (головной или спинной мозг), где все эти сигналы синтезируются в целостные образы. Управляющие сигналы из мозга к исполнительным структурам организма отправляют уже эффекторные нейроны.

Такое определение и его объяснения удобны для запоминания и изготовления красивых блок-схем. Но, увы, они больше расскажут про рассказчика чем прояснят феномен восприятия живой системой среды, в которой она живет и развивается потому, что согласно такой схеме восприятия, живой организм долго не протянет. Сенсоры действительно присутствуют у любой живой системы, и они в самом деле осуществляют трансляцию информации о состоянии и изменениях, происходящих во внешнем мире на «язык», реагирования этой системы во взаимодействии со средой. Но динамика этого взаимодействия «заточена» на отражение и больше подходит для машины, чем для живого организма. Кроме того, они противоречат данным психофизиологии, познающих проблему восприятия, что называется из первых — по изучению активности нейронов. Рассмотрим оба момента кратко.

Во-первых, отражение, как ключевое слово в определении автоматически перемещает само понятие «восприятие» в реактивную парадигму, в которой все нейро-науки, включая психологию, развивались со времен Рене Декарта. Согласно этой парадигме любой организм активизируется и обучается лишь в ответ на стимулы, приходящие к нему из окружающей среды. Между тем, согласно принципам неравновесной термодинамики Ильи Пригожина и устойчивого неравновесия Эрвина Бауэра любая живая система отличается от неживой  процессом непрерывного ухода от состояния равновесия, эквивалентом которого в биосфере является смерть. Именно этим бегством от гомеостаза обеспечивается устойчивость жизни, и её постоянное развитие в сторону всё бо’льшего структурирования и одухотворения материи. Механизм обретения устойчивости неравновесной системой реализуется как непрерывная минимизация рассогласования ожидаемого и получаемого результатов поведенческого акта (опережающее отражение реальности).

Во-вторых, из классического определения следует, что восприятие представляет собой синтез некой целостной картины по совокупности частей и свойств объектов, воспринимаемых по всем доступным сенсорным каналам (зрению, слуху, осязанию и т.д.). Между тем, многочисленные эксперименты по анализу активности нейронов при научении и накоплении индивидуального опыта животных показали, что нейроны специализируются не относительно неких «элементов восприятия» и их гипотетических свойств, но относительно целостных поведенческих актов (см. подробнее Александров Ю.И., «Основы психофизиологии»). Если исходить из того, что восприятие это процесс трансляции того, что происходит во внешнем относительно живой системы мире на «язык» её внутреннего мира, то ничего удивительного в этом факте нет. С позиций эволюционной целесообразности такая трансляция должна быть выполнена максимально быстро, иначе организм может или остаться голодным или (что еще хуже) стать чьим-то обедом. По меткой метафоре Умберто Матурана в голове лягушки нет элементов, из которых она складывает реальность, там — одни мухи и жуки.

Теория функциональных систем Анохина опирается на концепцию опережающего отражения реальности и парадигму проактивности (актуализации самости) в поведении любой живой системы. С этих позиций восприятие это непрерывный процесс целостного соотношения организма со средой результатом которого служат изменения как среды, так и организма. Это определение дано в наиболее общем виде, чтобы избежать противоречий с базовыми принципами системно-эволюционного подхода. Оно соответствует уровню фундаментальности понятия восприятие. Вместе с тем оно содержит много уровней понимания, на каждом из которых это понятие может быть достаточно подробно детализировано.

Ниже мы рассмотрим базовый механизм восприятия остающийся универсальным на любом уровне живой материи (от простейших организмов до человеческого), затем перейдём к особенностям восприятия самоосознающего организма — человека.

Опережающее отражение и перцептивный цикл

Представление об опережающем отражении действительности было сформулировано П. К. Анохиным в 1962 году и развито в приложении к понятию восприятие У. Найссером в его концепции перцептивного цикла. Суть концепции Анохина состоит в том, что отражение живой системой вмещающей среды не зеркально, но содержит элементы предвосхищения. Иными словами, организм взаимодействует со средой обитания не путём реагирования на внешние стимулы, как это утверждалось в реактивной парадигме психофизиологии, но путём проактивного поведения. Это означает, что любой организм, появившись на свет, сразу начинает реализовывать свои генетические программы поведения (в широком смысле — актуализировать свою самость) и именно этим воспринимает и познает (самообучается) окружающую его действительность, приспосабливаясь к ней и, по возможности, приспосабливая её под себя. Направленность на приспособление находит свое выражение в упреждающем характере активности живой системы. Эта «устремленность вперед», есть имманентное свойство жизненного процесса. Таким образом достигается его устойчивость, т.е. продолжается жизнь. Утратив способность опережать события, т. е. способность к направленному опережающему отражению, живая система умирает. Именно поэтому уместно говорить не о рефлексии организма на стимул, как об исходном импульсе любого элементарного действия, но, скорее, о коррекции рассогласования ожидаемого результата и реально полученного. В этом смысле термин стимул, подразумевающий первичность внешнего раздражения, теряет свой смысл.

Концепцию опережающего отражения лежит в основе механизма перцептивного цикла, предложенного американским психологом Ульриком Найссером .

Согласно его идее любое восприятие среды подчинено цикличному процессу восприятия (схеме). Исходным импульсом является попытка организма удовлетворить свои потребности выживания (в метаболизме). Червяк, приспособленный эволюцией к поиску метаболитов в земле будет пытаться зарываться в землю, птенец — разивать клюв в ожидании корма от матери и т.п. Поскольку восприятие изначально активно, постольку организм будет реагировать не на стимул, как таковой, а на рассогласование результата поведения с «ожиданием». Реакция эта в общем случае может выражаться в сочетании локомоторной и манипулятивной активности с  удовлетворением своих потребностей в метаболизме из собственных резервов (на сколько их хватит). Важно понимать, что каждый момент восприятия следует рассматривать не столько, как отражение внешнего мира, сколько как руководство к следующему поведенческому акту. Такую схему восприятия иллюстрирует перцептивный цикл Найссера изображённый на рис.1.

Перцептивный цикл условно разбит на три информационных составляющих соотношения организма со средой и три базовых действия, связывающих и обновляющих эти состояния. Организм, как живая система является активным и опережающим началом биогеоценоза (даже когда он спит, на тонком плане энергий продолжается его энергообмен с внешним миром) поэтому в информационном блоке «организм» два элемента: предвосхищение ситуации (взвод готовности к действию) и поведение (целенаправленное действие).

Рис. 1. Перцептивный цикл (по У. Найссеру)

Рис. 1. Перцептивный цикл (по У. Найссеру)

Состояние «Внешняя ситуация» характеризует среду с точки зрения доступности информации о ней через все имеющиеся у организма сенсоры (органы восприятия). Таким образом внешняя ситуация для организма выглядит как фноменальное (перцептивное) поле в соответствии с модальностью (типом органов восприятия) и их рабочим диапазоном чувствительности. Это означает, что восприятие одной и той же «картинки» будет настолько биологически обусловлено, что говорить об отражении одной и той же «внешней реальности» будет сложно. Да и сам термин «внешняя реальность» потеряет смысл. Проще говоря, животные видят совершенно по разному, поэтому «Внешняя ситуация» глазами собаки, крысы или змеи с точки зрения человека выглядит как три разных мира. Это не удивительно ибо при восприятии среды первичны биологические специализации и эволюционные цели организмов. Предвосхищение ситуации у животных не обладающих сознанием происходит на уровне генетически заданных программ выживания. В соответствии с парадигмой проактивности оно первично (обозначено цифрой 1 на рисунке). Здесь надо учитывать, что как только перцептивный цикл активизирован, предвосхищение начнёт меняться в соответствии с оценкой рассогласования, и эти изменения будут существенно более значимыми, чем перемены во внешней ситуации. Поэтому может сложится иллюзия, что первична среда, а организм лишь реагирует, в соответствии с парадигмой реактивности. Однако если бы это и в самом деле было бы так, то следовало бы признать что никакой эволюционной цели и программы её достижения у живых систем нет, и что сама жизнь это не саморазвитие, но погоня за равновесием (т.е. смертью). Наконец, поведенческий акт, с точки зрения теории функциональных систем есть средство изменения соотношения со средой, при помощи которого реализуется текущая потребность организма. Степень реализации этой потребности никогда не бывает полной, кроме того текущих потребностей, как правило бывает одновременно множество.     Поэтому рассогласование между ожиданиями и результатами никогда не бывают равны нулю и пецептивный цикл в живом организме крутится подобно вечному двигателю.

Отметим, что организм в соотношении со средой является воспринимающей стороной, поэтому его «сигналы» (Проприоцепция) включая ориентацию в пространстве, а также ощущения голода, жажды, боли и т.п. исключены из перцептивного поля. Их следует рассматривать, скорее как  тот фон, на котором происходит предвосхищение ситуации и собственно поведение. Например, у раненого или больного животного перцептивный цикл будет осуществляться медленнее и не столь чётко, как у здорового.

Все три действия, которые связывают рассмотренные состояния, на уровне организма связаны с активностью нервных клеток (нейронов). «Планирование шага» — с возбуждением поведенчески специализированных нейронов; «шаг» — с локомоторной и манипулятивной активностью организма в ответ на команды эффекторных нейронов; «оценка рассогласования» — с селекцией подходящих по специализации нейронов и их возбуждением. Механизмам специализации и активизации нейронов посвящены селективная теория научения Швыркова и нейро дарвинизм Эйдельмана, разработанные в русле системно эволюционного подхода к психофизиологи. Здесь, в контексте рассмотрения перцептивного цикла, важно понимать, что нейронная специализация с информационной точки зрения предоставляет организму свой специфический язык, на котором происходит его «общение» со средой. Специфика этого языка аккумулирует в себе опыт приспособления данного организма к среде своего обитания в ходе эволюции соответствующего вида. Этот опыт закреплён в генах, но не намертво. Организм в ходе онтогенеза способен постоянно обогащать свой опыт восприятия среды. Устойчивый положительный опыт адаптации в результате цепочки скрещиваний и мутаций будет постоянно модифицировать геном данного вида. Именно так работает самоорганизация всего живого — системогенез.

С учётом приведенных определений и описаний рассмотрим работу перцептивного цикла по шагам начиная с первого (рис.1).

Предвосхищение ситуации заставляет активизироваться наиболее подходящий нейрон из ассортимента имеющихся, генетически предустановленных на возможные поведенческие акты. Самый первый шаг будет сделан практически вслепую, на основе генетической программы, ближайшей к предустановке. Но, уже к началу следующего цикла результат этого шага, приходящий из внешней среды, позволит оценить рассогласование с ожидаемым результатом и начать коррекцию. Итак, наиболее подходящий по специализации нейрон активизирует всю цепь эффекторных нейронов. Их «язык» понятен организму на генном уровне. Организм отвечает на их команду локомоторной и манипулятивной активностью, а также (если необходимо) секрецией соответствующих гормонов. Шаг элементарного поведенческого акта, по сути, обозначает активную фазу соотношения со средой. В результате него среда, вообще говоря, может измениться (например, когда дельфин выныривает для вздоха, то водная среда его окружения меняется на воздушную). Внешняя ситуация транслируется всеми доступными организму сенсорами в форму специфичного для него перцептивного поля. Оно выступает в роли области сопоставления, на которой возможно оценить и минимизировать степень рассогласования ожидаемого результата данного поведенческого шага с фактическим результатом. Для организмов обладающих развитой нервной системой это рассогласование легко оценивается на уровне эмоций. Так в соответствии с биологической теорией эмоций Анохина отрицательная эмоция возникает при увеличении рассогласования ожидаемого результата с реальным и мобилизует усилия животного на удовлетворение возникшей потребности. Положительная же, напротив, вызывает торможение.

В результате работы перцептивного цикла поведенческий акт постоянно модифицируется. Поскольку нейроны специализируются относительно поведенческих актов, то соответственно этому корректируется старые или генерируются новые синаптические связи между нейронами (нейронные сети). Так в онтогенезе приобретается новый индивидуальный опыт. Организм устроен консервативно — прежде всего он попытается использовать уже имеющийся нейронные сети. И лишь в случае если рассогласование между потребностью и результатом не сокращается — старый опыт будет считаться не актуальным. Тогда только начнется нейро кухня научения (подробнее см. Ю.И. Александров, Основы психофизиологии, Глава 6 СИСТЕМОГЕНЕЗ).

Рассмотрение восприятия, как опережающего отражения внешней ситуации в рамках перцептивного цикла Найссера позволяет выделить важные следствия:

  1. О непрерывности. Согласно концепции опережающего отражения, цикл восприятия начинается с первых мгновений жизни организма и заканчивается со смертью. Жизнь невозможна без восприятия.
  2. О новизне. Восприятие направляется предвосхищениями, но не управляется ими. В этом залог получения и усвоения новой информации (что невозможно в реактивной парадигме). На этапе оценки рассогласования (рис.1) перцептивный цикл восприятия предполагает выделение реально существующей информации, поступающей извне. Всякая новая информация транслируется на язык субъективного опыта в форме специализаций нейронов. В силу (1) этот процесс также продолжается всю жизнь. Именно с этим связана нейропластичность мозга и нейрогенез в нём на протяжении всей жизни.
  3. О субъективности. Восприятие мира специфично зависит от эволюционных целей организма. Эта специфика выражена в генетической предрасположенности его сенсоров к определённым модусам (контактным, таким, как осязание или вкус и удалённым, таким как зрение или слух) и диапазонам, в которых соответствующие органы чувств (сенсоры) сохраняют чувствительность восприятия. Как следствие, организм и его эволюционные цели не отделимы от карты реальности, которую мозг на основании перцептивного поля конструирует и обновляет постоянно. Вот как формулирует неразрывность субъекта и объекта восприятия Умберто Матурана в своей книге Древо познания: «это замкнутый круг…нераздельность конкретного способа существования и того, каким этот мир предстает».
  4. О неделимости. Восприятие интегрально поскольку в нём задействованы все имеющиеся в распоряжении организма сенсоры. Следить за событием — значит искать и принимать любую информацию о нем независимо от модальности (типа сенсора), а также интегрировать всю эту информацию по мере ее поступления. Чем более широк модальный ряд восприятия, тем целостнее и многограннее порождаемая им субъективная карта реальности. Дополнительное влияние на неё оказывают память, эмоции и мышление. Как отмечает Б.Ф. Ломов: «когда изучается восприятие, то обнаруживается, что в принципе невозможно создать условия, которые позволяли бы отпрепарировать его от памяти, мышления, эмоций и т.д.». В частности, попытки отделить ощущения либо рационализацию от человеческого восприятия лишь порождают путаницу в терминологии. Всё это компоненты мультимодального и непрерывного соотношения организма со средой.

Человеческое восприятие

Человеческого восприятие, очевидно, отличается своей осознанностью. Однако использовать эту черту в определении не корректно, во-первых потому, что осознанность в известной степени может быть и чертой восприятия других живых систем; во-вторых, поскольку это понятие ведет нас в ловушку рекурсивных определений. Дело в том, что попытка определить сознание, выводит дискуссию далеко за обозначенные рамки,  поскольку с философской точки зрения сознание само по себе выступает в роли определяющего принципа (подробнее см. эссе «Природа сознания»). Уйти от обеих некорректностей можно, понимая под осознанностью (сознательностью) в нашем контексте некий уровень восприятия. А именно такой,  который позволяет живой системе во-первых ощутить свою субъектность (двойственное восприятие) и во-вторых, делиться своим субъективным опытом с себе подобными субъектами восприятия (в случае человека — с социальным окружением). Делиться — означает вступать в вербальный или невербальный информационный контакт. В какой степени такой уровень восприятия доступен другим живым существам — тема отдельного обсуждения, но то, что человеку он доступен, не вызывает сомнений.

Не смотря на доступность рационализации и анализа, в основе человеческого восприятия остаётся перцептивный цикл опережающего отражения, рассмотренный выше. Развитые органы чувств дистанционного и контактного восприятия у человека позволяют формировать динамичную, целостную, насыщенную яркими красками (в том числе эмоциональными) и звуковой полифонией карту реальности. Но, тем не менее, это — лишь карта, порождённая человеческим мозгом. Что касается внешнего по отношению к наблюдателю мира, то он остаётся «вещью в себе», доступной для познания и понимания лишь на уровне консенсусной реальности. Более того, развитая способность к предвосхищению внешней ситуации (представления) в сочетании с её обусловленностью внешним окружением (предубеждения), внутренними мотивами (антипатии, предпочтения) и эмоциональным фоном, на котором работает перцептивный цикл, создают благоприятные условия для порождения разного рода иллюзий (от оптических обманов до целого мира грёз). Этому посвящены следующие разделы обсуждения.

В учебниках вы найдёте перечисление видов (эмоциональное, рациональное) и свойств восприятия — предметность, целостность, константность, категориальность.  Но всё это мало чем поможет разобраться в том как на основе столь совершенных органов таких чувств, как зрение, слух, осязание, обоняние, тактильные и вкусовые ощущение, обладая едва ли не самым совершенным инструментом синтеза и познания — мозгом,  человек окружает себя иллюзиями и почему они для него остаются незаметными на протяжении всей жизни?

Для того, чтобы ответить на этот вопрос нужно хорошо осознать тот факт, что восприятие, согласно теории функциональных систем, — не столько отражение некой до конца непознаваемой внешней реальности, сколько процесс достижения психической и биологической адаптации организма к среде, который неизбежно затрагивает обе стороны этого биогеоценоза. В таком масштабе рассмотрения проблемы человеческого восприятия окажется, что иллюзии неотъемлемая часть жизни, Они подобно многослойному костюму астронавта позволяют ему сохранять жизнь в, лишённом жизни и условий для неё, космическом пространстве. Разница лишь в том. что космос для человека и в самом деле враждебная среда обитания, а биосфера Земли — его колыбель. Философский и экзистенциальный смысл иллюзий в жизни человека обсуждается в статьях «Нужно ли освобождаться от иллюзий?», «Сумерки божественного в человеческом». Здесь мы рассмотрим особенности человеческого восприятия с позиций системно-эволюционного подхода.

           Научение и обретение восприятия на рациональном уровне

Перцептивный цикл восприятия запускается в человеческом организме еще на внутриутробном уровне, где «внешней ситуацией» (средой) человеческого эмбриона является материнская утроба. При появлении на свет границы внешней среды младенца раздвигаются неимоверно. И хотя первые месяцы своего существования его восприятие, направляемое генетически предопределенными программами выживания, остаётся бессознательным (т.е. лишённым субъектности), функционально его мозг уже готов к двойственному восприятию на рациональном уровне. Об этом свидетельствует доказанная учёнными генетическое предрасположенность мозга младенца к научению и огромный резерв в нём так называемых молчащих нейронов, готовый к прогрессивной специализации. Согласно системно-селекционной концепции Эйдельмана и Маунткасла научение есть процесс селекции и прогрессивной специализации нейронов, т.е. формирование новых систем организма (системогенез), как результатов получения нового индивидуального опыта в ходе достижения очередных эволюционных целей. Поскольку эволюционные цели человека не ограничиваются выживанием его тела, но предполагают обретение и расширение индивидуального сознания, постольку программы выживания с годами дополняются программами эволюции его психики, которые всё в бо’льшей степени требуют для своей реализации осознанного участия человека как субъекта восприятия себя в мире и мира в себе. Начинается же всё с реализации семантической и социальной программ путём научения (подробнее см. эссе «Эволюционная психология или психология эволюции?».

В широком смысле, научение есть продолжение обретения нового опыта (познание мира) в процессе восприятия и системогенеза, который длится всю жизнь, поскольку перцептивный цикл есть её «вечный двигатель». Однако у самоосознающей живой системы, которой является и человек, в процессе системогенеза способность  к предвосхищению внешней ситуации, развивается до уровня абстрактных представлений,. и прогноза поведенческой активности, т.е. мышления (или когнитивных способностей). Вопросу «как?» в результате системогенеза у человека формируется речь и память посвящено множество книг и статей (см. например: Дубровинская Н.В., Фарбер Д.А., Безруких М.М. «Психофизиология ребенка», Глава 9. Психофизиология речи и мышления). В русле системно-эволюционного подхода и системно-селекционной концепции научения важно подчеркнуть, что при научении происходит скорее вовлечение новых нейронов, чем переобучение старых и накапливаемый таким образом новый индивидуальный опыт не затирает прежде приобретённый но, скорее, наслаивается на него. В контексте предлагаемого обсуждения, нас, будут интересовать ответы  на более философские вопросы: «зачем?» и «почему?».

Начнем с «зачем?».

Есть все основания утверждать, вслед за пионерами теории высшей целесообразности эволюции Анри Бергсоном или Пьером Тейяром де Шарденом, что глобальной целью филогенеза является приобретение всё большей осознанности, которая в человеке разумном и соответствующем социуме достигает рубежей мышления и самоосознания. Об этом в метафоричной форме говорит и Вечная Философия, обсуждая человеческое предназначение, например словами Мейстера Эсхарта: «Знай, что по природе своей каждый человек стремится стать подобным Богу». Косвенным подтверждением этой эволюционной цели является заложенные в человеческом геноме способности его психо-соматики к воспроизведению и пониманию речи, а также абстрактного мышления.

Ответы на все последующие «почему?» выстроятся из этой предпосылки автоматически. В самом деле, обретение субъектности (двойственности восприятия) неминуемо влечёт за собой рационализацию восприятия, которая, в свою очередь, зиждется на неких фундаментальных представлениях о мире. Это те самые «изначальные знания души» Платона или «врождённые идеи» Рене Декарта без которых невозможно начать строить познание мира и себя, но которые сами по себе не могут быть выведенными из опыта первичного восприятия. В терминах современной психологии эволюции их можно назвать врожденными (генетически заложенными) когнитивными программами развития мышления. К числу таких базовых врождённых идей относятся, например представления о пространстве и времени, а также о причинно-следственной связи между событиями. Отметим, что эти базовые конструкции рационального восприятия могут с годами, по мере углубления понимания и расширения сознания модифицироваться и обновляться, как и всякое знание. Например положение о независимости пространственных и временных координат оказывается относительно справедливыми для систем, движущихся со скоростями существенно ниже, чем скорость света согласно теории относительности Эйнштейна. Для нас важно отметить, что эти базовые идеи являются необходимым и достаточным условием для начальной самоидентифкации человека, как субъекта восприятия «внешней ситуации». Более того, идея о Творце, также является одной из базовых и потому врожденных, и точно также как и остальные она модифицируется и обновляется индивидуально на протяжении жизни каждого человека, позволяя ему всё глубже и шире идентифицировать себя в мире и актуализировать свою самость.

Но вернемся к начальной стадии научения. Наличие базовых конструкций о пространстве и времени позволяет младенцу получать вначале смутные, но затем всё более чёткие ощущения своей пространственной отделённости от матери, а затем и от всего остального мира. Так зарождается в нём эго, и эго-центричная конфигурация восприятия. На уровне психофизиологии в мозгу ребенка происходит специализация нейронов, ответственных за его ориентацию в пространстве и времени, что особенно важно при восприятии в движении. Эта активность включается в фазу перцептивного цикла «Предвосхищение ситуации», т.е. выполняется на бессознательном уровне и постоянно. Как показали исследования Б. Либета и его коллег, она определяет регулярную задержку в осознании внешней ситуации порядка 200  мсек (задержка осознания). Ясно, что для компенсации удлинённого на фазе «Предвосхищение ситуации» перцептивного цикла (рис.1) само предвосхищение должно опережать реальность не менее чем на эту задержку. Выполнение такой задачи требует учёта причинно-следственных связей в последовательности смены внешней ситуации в зависимости от последовательности поведенческих шагов, т.е. развития когнитивных способностей, и в частности абстрактного мышления. Последнее, в свою очередь, невозможно без овладения языком. Так достижение эволюционной цели «осознанность» с необходимостью ведёт к появлению и развитию в человеке мышления и языка. Согласно принципу «гетерохонии» в системно-эволюционном подходе  эти способности заложены в геном человека и начинают актуализироваться к моменту готовности детского организма к самостоятельному передвижению (0.7 — 1.5 года).

Известно, что в течении первых шести лет жизни, человеческий мозг формирует те слои субъективного опыта, на основании которых он будет познавать мир и себя всю последующую жизнь. В частности, в этот период жизни закладывается базовая система образов и их обозначений (идентификаторов), которая позволяет воспринимать внешнюю ситуацию целостно и одновременно умение фокусировать внимание на важных в контексте текущего соотношения со средой деталях. Селекция и специализация нейронов происходит относительно поведенческих актов, которые при научении включают и суггестию и собственный опыт проб и ошибок,  В силу этого любой субъективный опыт человека сугубо индивидуален и неповторим. Наряду с этим этот опыт является культурно обусловленным продуктом потому, что складывается на основании соотношения человека с его географической и социальной средой обитания, которые отражены в эмоциональности и языке общения, в архетипах коллективного бессознательного, в базовых ценностях и верованиях. В результате представители разных этносов по-разному воспринимают себя и мир. Вплоть до того, что они по-разному видят, слышат, запоминают и понимают в конечном итоге достаточно схожие внешние ситуации. Например, жителей западных стран из-за этого считают хорошими аналитиками, а азиатов, наоборот, — холистами. Эксперименты показывают, что если попросить американца и китайца описать один и тот же объект, они подойдут к заданию по-разному. Американцы будут смотреть на объект и его важные характеристики (это можно узнать, отслеживая движение глаз), китайцы обратят внимание и на окружение объекта. Происходит это потому, что, не смотря на общие изначально базовые идеи, лежащие в основе рационального восприятия, у людей из разных культур будут сформированы в процессе жизни разные способы восприятия, мышления и оценок сходных ситуаций.

Рациональное восприятие это длительный процесс всё бо’льшего отчуждения «я» наблюдателя от мира тесно сопряжённый с онтологизацией его перцептивного поля. Т.е. с замещением первично эмоционально-чувственных оценок (ощущений) понятийными шаблонами (вещь есть то, что о ней принято думать). Так на смену сугубо зависимой от наблюдателя (интроспективной) каты реальности детства приходит независимая карта  объективизирванной реальности. Детский солипсизм сменяется взрослым материализмом (Е.В. Субботский «Строящееся сознание», Глава 7 «Онтогенез индивидуального сознания»)  Непосредственность и эмоциональная острота восприятия при этом теряется, все более замещаясь ригидными шаблонами восприятия, ведущими человека ко все бо’льшему автоматизму и, как это не парадоксально, ко все более стойким иллюзиям. Остановимся на обоих процессах подробнее в силу их неизбежности (если угодно — тотальности) и универсальной устойчивости, как феномена человеческой психики.

            Иллюзии: спасительный самообман и барьер на пути духовного пробуждения

Здесь, как и прежде, мы начнём обсуждение с классических определений, которые при пересмотре их в масштабе системно-эволюционного подхода, начнут, как минимум, терять общность, а как максимум — адекватность.

Слово «иллюзия» образовано от латинского слова «illudere» — заблуждение, ошибка. В большом психологическом словаре под ред. Б.Г. Мещерякова и В.П. Зинченко иллюзии определяются как искаженное восприятие реальных предметов. С точки зрения «здравого смысла» все — коротко и ясно. Но, ведь и сам «здравый смысл» это часть восприятия, к тому же рационального, т.е. далеко не первичного с точки зрения онтогенеза. Это определение неявно опирается на реактивную парадигму поведения, согласно которой восприятие — суть процесс отражения стимулов, т.е. объектов внешней среды (всё тех же «реальных предметов») воздействующих на сенсоры организма. Такое разделение наблюдаемого и наблюдателя в акте восприятия согласно теории функциональных систем П.К. Анохина искусственно и неадекватно хотя бы потому, что несовместимо с определением жизни, как устойчивой открытой системы развивающейся в направлении повышения сложности структурирования материи (см. выше). Выходит, что классическое определение иллюзии, как искажения реальности, само является искажением хотя бы потому, что ссылается на некую реальность вне наблюдателя, как на абсолютную истину.

Задайте себе банальный вопрос: «какого цвета трава в реальности?». Подумав хорошенько, вы ощутите холод неизвестности под ложечкой. В самом деле, цвет травы зависит от того, кто на неё смотрит (у человека она зелёная, у собаки — скорее синяя) и еще от того чем она освещена (ночная трава для человека скорее серебристая, а для кошки — жёлтая). И вообще является ли цвет свойством травы? Скорее это свойство восприятия травы. О какой же «реальности» тогда может идти речь? Голова идет кругом.

Как утверждает гносеология, если какой-то феномен непонятен, нужно начинать с причин его возникновения.           Самыми очевидными и распространёнными в человеческом восприятии являются зрительные  иллюзии. Попробуем разобраться в причинах, их вызывающих.

Зрительные иллюзии могут проявляться, как результат ошибочной интерпретации перцептивного поля (Helmholtz, 1962) или как результат необычных условий наблюдения, в том числе биологических (болезнь, усталость и т.п.) или психических (предустановка восприятию, стресс и т.п.) воздействий на наблюдателя (Reynolds, 1988). Типичным примером зрительных иллюзий первого рода является интерпретация плоских изображений в качестве трёхмерных (комната Эймса). Примером иллюзорного восприятия под воздействием навязанных предубеждений является придание нейтральному лицу эмоциональной окраски. (Убедиться в силе предустановки восприятия легко самостоятельно, пройдя тест «Два женских лица в одном»).

            В соответствии с теорией функциональных систем восприятие не отделимо от целенаправленного поведения организма в процессе его жизни, т.е. его соотношения со средой обитания. Именно поэтому перцептивный цикл Найссера, как мы убедились выше,  «заточен» не на отражение некого «объективного стимула», а на минимизацию рассогласование ожидаемого и воспринимаемого. Очевидно, что такая минимизация может достигаться движением в обе стороны. Т.е. можно корректировать ожидания, и тем самым приспосабливаться к внешней ситуации, считая  её первичной (т.е. объективизировать восприятие). Это путь познания мира. Но можно и подгонять восприятие под ожидания. Это путь бегства от мира. Вопрос не в том, что считать более достоверным, но в том, что больше соответствует текущей эволюционной цели. Великий обманщик — мозг, на совершенствование которого тратится б’ольшая часть генетического ресурса человека, создавался эволюцией не столько для «объективного» отражения «внешней реальности», сколько для обеспечения максимальной безопасности и психологического комфорта его обладателя. Именно поэтому, если вы ночью идете через лес, то мозг будет «распознавать» в неясных тенях потенциальные опасности. Ключевую роль в таком сдвиге к алармизму будет играть ваша фантазия (опережение реальности), которая доработает текущую карту реальности до нужного градуса обеспокоенности. Все это будет сделано, чтобы не снижать уровень адреналина в крови, т.е. чтобы организм на всякий случай не расслаблялся, ибо ночь в дикой природе — время охоты хищников.

Это достаточно экзотический пример, взятый для иллюстрации эволюционной целесообразности искажения «реальности». В повседневной жизни восприятие будет подчинено требованиям обыденного сознания. Восприятие не будет осознано до тех пор, пока карта реальности, постоянно формируемая в перцептивном цикле, не получит внутренне завершенный и целостный вид (гештальт). Как справедливо отмечал великий философ М.К. Мамардашвили: «восприятие может и не случиться» («Картезианские размышления», 10) . Добиться устойчивого нулевого рассогласования ожидаемого и воспринимаемого практически никогда не получится (это бы остановило поведенческую активность, т.е. жизнь). Вместе с тем эти рассогласования не должны доходить до критических уровней, т.е. карта реальности не должна содержать внутренних противоречий, несовместимых с представлениями об «объективной реальности» выработанными в процессе становления рационального восприятия. В противном случае психика сталкивается с когнитивным диссонансом и  легко выпадает из зоны комфорта, вызывая в подсознании нежелательные напряжения и генерируя тревожность на гормональном уровне. Негативные последствия постоянного рассогласования карты реальности с данными актуального пецептивного поля для психики могут быть столь велики, что это может вызвать психическое расстройство. Чтобы избежать этого, человеческий мозг предпочтёт принять ожидаемое (если угодно — желаемое) за действительное. Так в рамках психологического выживания, появляются и утверждаются в сознании человека иллюзии. Целое направление в психологии — Гештальт терапия — успешно борется с психическими вывихами, возникающими в том случае, когда в силу тех или иных патологий, нарушается целостность восприятия. В случае успешности лечения, человек возвращается в привычную колыбель иллюзий.

Что это за представления об «объективной реальности» и как они возникают?

Как было показано выше, в предыдущем разделе, рационализация восприятия  происходит одновременно с овладением ребёнком языка и базовой системы образов. В возрасте повышенной восприимчивости к суггестии (возраст импринтной уязвимости), доверчивость ребёнка настолько велика, что в его сознании любой феномен внешней ситуации (см. рис.1) будет идентифицирован с тем, как его называют и объясняют взрослые. Так, постепенно, в голове ребенка складывается модель внешнего, независимого от него мира, которая с психологической точки зрения представляет собой не более чем культурно обусловленный консенсус мнений (консенсусную реальность). Она-то как раз и представляет из себя источник убеждений и представлений, на основе которого формируется весь последующий жизненный опыт познания. Так с развитием языка и мышления происходит всё большая онтологизация восприятия, которая постепенно превращается в его шаблон.

Итак, иллюзии восприятия (в том числе и оптические самообманы, с которых мы начали рассмотрение) являются результатом подгонки карты реальности под опережающий прогноз (т.е. сокращение рассогласования воспринимаемого с ожидаемым). Эта подгонка выполняется на бессознательном уровне и, как любое поведение, она преследует эволюционно оправданные цели: от поддержания организма в готовности к худшим сценариям развития внешней ситуации, до избегания стрессов и удержания психики в зоне психологического комфорта. Мозг, подобно заботливой сестре милосердия, прикрывает потенциальные болевые точки психики прокладками «спасительных обманов». Можно утверждать, что толщина этой слоёной подушки безопасности тем выше, чем потенциально болезненнее для психики человека будет утеря иллюзии, которую они предохраняют. Не трудно догадаться, что самой стойкой и многослойной иллюзией человека является его собственное представление о себе. Строго говоря, представления о себе не могут считаться ни истинными ни иллюзорными поскольку в данном случае речь идет о восприятии не внешней ситуации, но самого наблюдателя  (субъекта восприятия). Тем не менее о любом человеке, живущем в социуме, как правило складывается некоторое представление, которое можно толковать как консенсусную реальность. Пример с самоотождествлением хорош тем, что демонстрирует выбор человека в сторону самообмана, даже в том случае, когда им это осознаётся. В данном случае принятие желаемого за действительное происходит явно и без колебаний. У каждого взрослого человека наготове всегда имеется несколько масок (личин), за которыми он скрывает свои теневые стороны. Социальные маски изображают того, кем человек хочет казаться окружающим; персональные — того, кем он хочет казаться самому себе (см. подробнее эссе «Что скрывают наши маски»). Этот самообман достигает экзистенциальной глубины, погружаясь в которую человек потенциально способен переосмыслить весь свой жизненный опыт и вернуться к изначально целостному восприятию мира, но уже не со стороны детского солипсизма (Мир — это Я), а с противоположной, прошедшей эгоцентризм позиции (Я — это Мир). Впрочем эта тема отдельной дискуссии, далеко выходящей за рамки нашей (см. например «Нужно ли избавляться от иллюзий?» и/или «Сумерки божественного в человеческом»)

            Шаблоны восприятия и их ригидность

Обсуждая выше природу иллюзий мы отмечали, что они возникают из-за ошибочной интерпретации перцептивного поля или под влиянием предубеждений, при этом всегда являясь эволюционно целесообразными. Иллюзорность присуща человеческому восприятию, поскольку оно, в соответствии с системным подходом, несёт не отражательную, а приспособительную функцию. Карты местности, как известно, несут искажения. Если исходить из существования непознаваемой до конца внешней реальности ( Кантовской «вещи в себе»), то наивно было бы считать, что карты реальности, которые постоянно строит наш перцептивный цикл, свободны от искажений. Смутно догадываясь о том, что наше восприятие во многом иллюзорно, мы тем не менее, определяем в качестве «иллюзий восприятия» лишь такие случаи, когда самообман, становится явным. В этом смысле онтологизация восприятия, утверждающаяся в сознании человека по мере развития его речи и мышления, и являющаяся прямым результатом его рационализации, представляет из себя гигантскую ширму, за которой скрывается самый масштабный и повседневный самообман — шаблонное восприятие внешней ситуации и самого субъекта восприятия (себя любимого). Универсальность и маскировка этого обмана столь велики, что не позволяют рассматривать шаблонное восприятие, как иллюзию (в противном случае невозможным бы стал сам процесс познания мира, как последовательного пересмотра и уточнения консенсуса по поводу реальности). Скорее это неотъемлемое свойство человеческого восприятия. Расплата за его двойственность и рациональность.

В учебниках по психологии мы не найдем ничего, кроме рекурсивных определений («шаблонное восприятия это…. восприятие по шаблону») и довольно банальных выводов о том, что если шаблоны не подходят под ситуацию, то не нужно ими пользоваться.

Если продолжать рассматривать шаблонное восприятие в русле системного подхода, т.е. как результат эволюционно целесообразного системогенеза, то отмахнуться от него в пользу критического мышления или спонтанности будет не просто. Как и в случае с иллюзиями, для лучшего понимания этого психического феномена зайдём с самого начала — от того, почему появляется шаблон восприятия и в чём его эволюционная целесообразность.

Опережающее отражение внешней ситуации, которое у человека по мере его взросления и всё большей осознанности становится всё более информационно ёмким и эмоционально окрашенным, позволяет ему предвосхищать события всё точнее и всё дальше в будущем. Это позволяет ему выстраивать не просто очередной поведенческий шаг на основе восприятия, но целую линию поведения. Это в силу неминуемой задержки в осознании а также ускорения темпа жизни с годами, может оказаться жизненно важным. Восприятие, как было отмечено, рационализируется (т.е. попадает на уровень осознанности) лишь тогда, когда обретает для человека целостность. Это не только распознавание образов, на которых сфокусировано внимание, и достраивание фоновой картины. Внутренняя завершённость включает придание смысла всей текущей карте реальности в контексте непрерывно происходящего опережающего отражения. Человек, как показывает логотерапия, не в силах долго выдерживать когнитивный диссонанс. К тому же только в случае осмысления (рационализации) ситуации возможен её успешный прогноз и выработка очередного поведенческого шага (см. рис.1). Придание смысла, в общем случае, означает возможность такой интерпретации перцептивного поля, при которой карта реальности не будет содержать внутренних противоречий, несовместимых с представлениями об «объективной реальности», т.е. с консенсусной реальностью. То, что мы описали, как придание смысла, есть ничто иное, как распознание ранее познанного, либо познание нового, но чаще всего комбинация одного с другим. На нейронном уровне речь идёт об активации специализированных на данную ситуацию нейронов, либо селекции новых, из числа молчащих, и их специализации относительно нового поведенческого акта. Вторая альтернатива — научение, или приобретение нового опыта — включает экспрессию ранних а затем поздних генов, и в целом занимает достаточно большое время (у взрослого человека — от сорока минут до двух часов). Понятно, что с эволюционной точки зрения, намного выгоднее пользоваться уже имеющимся опытом распознавания ранее познанного смысла, чем всякий раз проходить всю цепочку усвоения нового. Человек консервативен именно поэтому. К моменту достижения уровня рационального восприятия (в возрасте 5-6 лет), в толщах накопленного к этому сроку индивидуального опыта нейронных специализаций, содержится уже достаточно распознанных на разные случаи смыслов. Поэтому, «придавая смысл» текущей ситуации, человек, предпочитает выбрать уже готовый из своей «библиотеки смыслов». Если сразу не получается, мы спрашиваем: «В смысле?», именно в силу этой привычки.

Разум, как отмечал Иммануил Кант в своей Критике чистого разума видит лишь то, что сам создает по собственному плану. Человек не просто слышит звуки голоса, но сразу пытается распознать в них речь потому, что его слуховые нейроны уже обучены этому.  Тоже самое и с восприятием текста, в котором человек может увидеть смысл, и совершенно не заметить наслоение грамматических ошибок и даже полную абракадабру. (Вы легко сможете убедиться в этом, пройдя тест на предрасположенность к болезни Альцгеймера). Тоже самое с распознаванием образов и категоризацией сцен. Входя в незнакомое помещение, наполненное людьми, либо высаживаясь на перроне (на пристани, на диком берегу и т.п.), человек способен за секунды (а в стрессе — за доли секунды) оценить обстановку, предвосхитить свои действия и быть готовым их совершать. Причина — в сочетании богатого накопленного опыта (т.е. разнообразия наличествующих нейронных специализаций) с высокой  натренированностью мозга к опережающему отражению в форме целостных карт реальности.

Повторяемость подобных внешних ситуаций в сочетании с опытом реагирования на них и рациональных объяснений развития этих ситуаций позволяет всё чаще пользоваться шаблонами восприятия-поведения без существенного ущерба в адаптации к изменениям обстановки. Так рождается и укрепляется в подсознании шаблонное восприятие и, следующее в его фарватере, шаблонное поведение. Так рутина становится предпочтительнее новизны.

Шаблонное восприятие проявляет себя через автоматизмы поведения. Это становятся заметным, когда мы неожиданно для самих себя вдруг возвращаемся из своих ментальных блужданий между прошлым и будущим и в настоящий момент и осознаём, что «выпали» из настоящего, хотя и продолжали в нём как-то действовать. Но, пожалуй, самым ярким и универсальным индикатором погружения человеческого восприятия в ментальные шаблоны является ускорение в субъективном восприятии времени. Психолог Стив Тейлор в своей работе «Покорение времени» отмечает, что в детстве субъективное время постоянно отстаёт от объективного, но с годами начинает опережать и к старости просто летит. Причиной этого по его мнению является разная информационная насыщенность восприятия в детстве и во взрослом возрасте. Отталкиваясь от сроков окончательного формирования рационального двойственного восприятия у человека вырастающего в современном социуме (5-6 лет), можно даже точно отметить, когда начинается режим ускоренного субъективного времени. Впрочем, важнее даже обозначить причину этого общего явления, которая кроется во всё возрастающей шаблонности восприятия.  В самом деле, в детстве, человек, воспринимая познаёт мир: рассматривает, пробует на вкус, удивляется всё новым своим открытиям. В этот период времени складывается базовые структуры его индивидуального опыта (специализируются соответствующие нейронные сети), на которых всю последующую жизнь будут наслаиваться новые структуры, детализирующие базовые представления. Однако, по приросту новой информации, первые пять-шесть лет жизни являются рекордными. Если толковать «информационную насыщенность», как меру новизны, то субъективное время в детстве потому и течет так медленно. что переполнено новизной. С годами и с накоплением все новых шаблонов восприятия, новизна теряется, субъективному времени на за что зацепиться, и оно летит всё скорее. Воплощением этого является консервативность мышления и невосприимчивость к новизне, нарастающая с годами. В детстве, восприятие нового не требует придания ему глубокого смысла, и долгих согласований с консенсусной реальностью взрослого мира. Ребёнок, не нарастивший ещё для себя социальных масок, не боится выглядеть наивным и смешным. Его мир полон чудес. В его не вполне ещё двойственном восприятии мира, волшебные палочки совершенно спокойно уживаются с обычными. Взрослый же человек не может позволить себе такой роскоши, без риска оказаться заподозренным в психическом нездоровье. Если он  сталкивается с чем-то совершенно новым и необычным, что не может быть идентифицированно им в социально принятых рамках «здравого смысла», то шаблонным в таком случае становится игнорирование восприятия, как такового. Взрослый человек предпочтёт не увидеть «странность» попыткам придать ей смысл. Если же «странность» повторяется снова и снова, то взрослый человек современного западного общества может замкнуться, пытаясь скрывать свои парапсихологические восприятия от окружающих. Между тем, «странность» — не более чем шаблон восприятия. Как отмечал Арнольд Минделл, в консенсусной реальности австралийских аборигенов нет самолётов и вертолётов, поэтому они их просто не видят, зато им доступны сновидения в бодрствующем состоянии, что для западного человека покажется очень странным (А.Минделл, «Сновидения в бодрствовании»). Согласно социальным опросам, проводимым Национальным центром изучения общественного мнения под руководством социолога Эндрю Грили, более 35 процентов всех опрошенных респондентов этого социального слоя признали, что хотя бы раз в жизни имели опыт трасперсональных переживаний. При этом 18 процентов испытали одно-два таких переживания, 12 отметили их «несколько», а 5 процентов сообщили, что переживают подобное «часто».

Шаблоны рационального восприятия, как любая привычка, уходящая с годами в глубины подсознания, становятся частью нашего характера, приобретает ригидность (лат. rigidus — жесткий, твердый). Так на уровне поведения проявляется психофизика восприятия — необратимость нейронной специализации. Это свойство мозга, столь удобное для приспособления человека к быстро меняющемуся внешнему окружению, оказывается трудно преодолимым барьером на пути к познанию нового, в том числе и к самопознанию. Как отмечал У. Найссер « …это тот случай, когда законы семантики оказываются сильнее законов саморазвития».

Подменяя шаблонами живое восприятие, человек медленно и неуклонно выстраивает контуры индивидуальной зоны психологического комфорта. Ее можно уподобить кроличьей норе, в которой зверек чувствует себя в безопасности. Впрочем, конфигурация психологической норки человеческого восприятия богаче и изощреннее, поскольку речь идет не о трех координатах подземного пространства, а о множестве направлений, по которым человек (его «я») соотносится с внешним миром. Роль маркшейдера, расставляющего флажки, за которыми психологический комфорт личности заканчивается, выполняют базовые страхи (в том числе и страх выглядеть смешным или ненормальным). В крайних проявлениях ригидность восприятия и поведения может вести к психопатии и развитию параноидных синдромов. В большинстве же случаев она просто останавливает эволюцию психики человека (если угодно — его осознанность) на дальних подступах к духовному пробуждению (подробнее об этом «Стадии духовного роста личности в контексте возрастных кризисов»).

Заключение

С точки зрения системного подхода восприятие живой системой среды своего обитания носит не пассивный (стимул-реакция), но активный (опережающее отражение реальности) характер. Восприятие, понимаемое, как соотношение организма со средой позволяет ему непрерывно развиваться и реализовывать свои эволюционные цели. Динамику этого процесса на системном уровне моделирует перцептивный цикл У. Найссера. Согласно этой модели восприятие направляется предвосхищением очередного поведенческого шага. Будучи генетически специфичным (заточенным под конкретную эволюционную цель организма) и интегральным (использующим все имеющиеся в распоряжении организма сенсоры) восприятие порождает «реальность внешнего мира», сугубо специфичную для каждого существа.

Эволюционное предназначение человека не ограничивается его биологическим выживанием. Оно как минимум предполагает достижения им осознанного уровня, на котором ему открывается доступ к общему информационному полю, о чём свидетельствуют генетические программы развития речи и мышления у человека с его раннего детства. В результате уже к возрасту 5-6 лет, человеческий ребёнок  уже обладает рациональным уровнем восприятия, на котором ему открываются возможности предвидения, планирования линии поведения, сомоидентификации и самопознания. Платой за этот колоссальный потенциал актуализации самости является иллюзорность двойственного восприятия, которая с годами усугубляется ригидными шаблонами восприятия.

Иллюзии с неизбежностью возникают на этапе формирования рационального восприятия. Являясь следствием эволюционно оправданного поведения, они необходимы поскольку способствуют выживанию человека как на биологическом, так и на психическом уровнях жизни. На экзистенциальном уровне они необходимы на протяжении той части жизни, пока формируется и рождается личность. Здесь иллюзии смягчают жесткие этапы социализации при становлении эгоцентричного мировосприятия. Эволюционная психология даже детерминирует эго («внутреннее я»), как агента человеческой личности по его связям с общественностью, который в каждой конкретной социальной ситуации выбирает ту личину, которая минимизирует рассогласования актуального поведения с социально ожидаемым. Энтони Гринвальд в своей работе «Тоталитарное эго» вводит даже специальный термин «бенефектанс», для обозначения эволюционно целесообразного поведения человека, выставляющего себя в выгодном (бенефит) свете перед своим окружением. Что касается той части жизни, которая может случиться при условии успешного прохождения экзистенциального кризиса середины жизни, то здесь перед пробуждённым духовно человеком может открыться следующая за выживанием и обретением сознания эволюционная цель — расширение сознания до уровня целостного восприятия. На этом рубеже эгоцентричное восприятие мира в себя и себя в мире осознаётся уже как иллюзорное (подробнее об этом см. «Эго благо или иго?»), требующее преодоления для дальнейшего развития.

Главным барьером на пути человека к духовному пробуждению — преодолению своего эго (двойственного восприятия) и расширению спектра сознания является его всё более глубокое погружение в ментальные шаблоны восприятия. Эти «удобства» взросой жизни с годами делают людей всё менее восприимчивыми к новизне, всё менее любопытными, всё более склонными к рутине и автоматизмам. Русский философ Г.И. Гурджиев сравнивал людей, живущих на сплошном автопилоте с биологическими машинами, лишёнными смысла жизни (Гурджиев, «Всё и вся»). Впрочем, он был далеко не первым, кто увидел в шаблонности двойственного восприятия остановку саморазвития (отказ от выполнения высших эволюционных целей в своем соотношении с миром). Согласно буддизму повседневный уровень привычного двойственного восприятия реальности (майя) останавливает человека в познании единой, лежащей за видимой, реальности Брахмана. Еще определённее по поводу ригидности шаблонного человеческого восприятия высказывается Нагуализм (учение древних толтеков), дошедшее до нас в виде крупиц магического знания. Здесь человеческое восприятие трактуется, как процесс сборки разнородной информации из окружающего непознаваемого мира (Нагуаля), который с годами формирует всё более ригидное его описание (Тональ). Обуженный естественно биологическими ограничениями органов восприятия, и дополнительно лишённый непрерывности и яркости чувственной своей компоненты за счет шаблонов рационализации, человеческий тональ выступает в Нагуализме полным аналогом «Тоннельного восприятия» на уровне повседневного сознания. Это подчёркивает даже созвучие терминов тональ и тоннель. Однако победа законов семантики над законами саморазвития, о которой предупреждал У.Найссер, не должна рассматриваться, как неизбежность.

С позиций современного системно-эволюционного взгляда на восприятие, как на соотношение человека с неотделимым от него миром, человек должен быть активной стороной, реализующей свои эволюционные задачи. На уровне задач биологической эволюции человек активизируется дефицитарными потребностями. С момента осознания своих более высоких (трансцендентных) эволюционных задач, который часто совпадает с прохождением экзистенциального кризиса либо его аналогов, вызванных пиковыми переживаниями, человек мотивируется метапотребностями в актуализации своего духовного потенциала. Всё большая осознанность позволяет человеку бороться с ригидностью восприятия выходить за пределы зоны психологического комфорта (возвращает подвижность точки сборки). Подробнее об этом см. эссе «Древнее учение Толтеков как предтеча современных трансперсональных направлений в психологии », «Духовный рост или деградация? На что и как мы можем влиять в своем личностном росте».

 


Литература

 

Александров Ю.И., 2008. Дифференциация и развитие

Александров Ю.И., 2009. Системно-эволюционный подход: наука и образование

Александров Ю.И., 1998. Основы психофизиологии

Анохин П. К. 1962. Опережающее отражение действительности // Вопр. философии. № 6. С. 97—109.

Анохин П. К. ,1970. Теория отражения и современная наука о мозге

Бергсон А., 2019. Творческая эволюция

Веккер Л.М., 1998. Психика и реальность. Единая теория психических процессов

Вернадский В. И., 1940. Биогеохимические очерки

Кант И. 1965, Сочинения: В 6 т. Т. 3. М.: Мысль

Мамардашвили М.К., Картезианские размышления

Ньюберг Э., Д’Аквили Ю. и Винс Рауз, 2013. «Тайна Бога и наука о мозге. Нейробиология веры и религиозного опыта»

Пенфилд У., 2016, Мозг. Тайны разума

Ревонсуо А., 2013. Психология сознания

Смирнов С.Д., 1985. Психология образа: проблема активности психического отражения

Субботский Е.В., 2007. Строящееся сознание

Тейяр де Шарден П., 1965. Феномен человека

Уилбер К., 2001. Спектр сознания

Хансон Р. и Р. Мендиус, 2018. Мозг Будды: нейропсихология счастья, любви и мудрости

Хаксли О., 1945. Вечная философия

Швырков В.Б. 1995, Введение в объективную психологию: нейрональные основы психики

Шюре Э., 2013. Великие посвященные. Очерк эзотеризма религий

Уилсон Р.А. 1998. Прометей восставший. Психология эволюции

Ульрик Найссер. Познание и реальность. – М.: Прогресс, 1981. – 232 с.

Умберто Матурана, 2001. Древо познания

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>